Остров в международной политике редко остается просто клочком суши. За ним идут рыболовные районы, военные маршруты, шельф, контроль над проливами и символический вес внутри страны. Я выбрал семь споров, где у одной территории несколько претендентов, а формула владения упирается не в карты из школьного атласа, а в историю, договоры, военное присутствие и решения судов, которые признают не все.
Сенкаку и Дяоюйдао
Небольшая группа островов в Восточно-Китайском море находится под управлением Японии. Токио называет ее Сенкаку. Пекин и Тайбэй используют название Дяоюйдао и считают острова частью Китая. Спор обострился после Второй мировой войны, а новый импульс получил на фоне данных о запасах углеводородов в прилегающей акватории.
Япония ссылается на включение островов в состав страны в конце XIX века и на фактический административный контроль. Китай указывает на более ранние исторические связи и на послевоенное урегулирование, которое, по мнению Пекина, не передало Токио суверенитет в чистом виде. Тайвань повторяет китайскую аргументацию, но действует от собственного имени. Конфликт поддерживают патрули береговой охраны, дипломатические протесты и чувствительность темы для внутренней политики сторон.
Курильские острова
Россия и Япония десятилетиями спорят о южной части Курильской гряды. В японской формуле предмет спора включает Итуруп, Кунашир, Шикотан и группу Хабомаи. Москва считает их итогом Второй мировой войны и частью российской территории. Токио называет эти земли своими северными территориями и не признает российский суверенитет над ними.
Юридический узел завязан на послевоенных соглашениях и трактовке Сан-Францисского мирного договора. СССР его не подписывал, а Япония утверждает, что спорные острова не входят в перечень территорий, от которых она отказалась. Россия отвечает ссылкой на военный итог войны и действующий контроль. Мирный договор между странами так и не заключен, а островной вопрос остается главным препятствием.
Докдо и Такэсима
Южная Корея контролирует острова, которые в Сеуле называют Докдо. Япония использует название Такэсима и настаивает на своем суверенитете. Для корейской стороны спор выходит далеко за рамки географии: в нем живет память о японском колониальном правлении. Для Токио вопрос связан с правовой непрерывностью и несогласием с корейской трактовкой истории.
Сеул держит на островах полицейское присутствие и инфраструктуру. Япония предлагает передать спор в Международный суд ООН, но Южная Корея не соглашается, поскольку не признает наличие самого спора в юридическом смысле. Из-за малого размера суши конфликт не выглядит крупным на карте, но его политический заряд очень высок.
Парасельские острова
Парасельский архипелаг в Южно-Китайском море контролирует Китай. На него претендуют Вьетнам и Тайвань. Спор связан с морскими путями, рыболовством и шельфом. Китай закрепил контроль силой в 1974 году после столкновения с Южным Вьетнамом. С тех пор Пекин усилил военное и административное присутствие.
Вьетнам опирается на документы прежних династий и акты французской колониальной администрации. Китай ссылается на более раннее использование и на собственные исторические карты. Тайвань сохраняет сходную с материейковым Китаем позицию по суверенитету. В этом споре особенно заметна разница между правом и фактом: формальные доводы сторон не сняты, но реальный контроль сосредоточен у Пекина.
Спратли
Архипелаг Спратли дробится на рифы, мели, островки и искусственно намытые площадки. На разные его части претендуют Китай, Тайвань, Вьетнам, Филиппины, Малайзия и Бруней. Ни у кого нет полного контроля над всей группой. Из-за дробного характера территории спор выглядит не как один конфликт, а как наложение нескольких линий противостояния.
Китай продвигает свои притязания через так называемую девяти пунктирную линию. В 2016 году арбитраж в Гааге отверг ключевые элементы китайской позиции по делу, которое инициировали Филиппины. Пекин решение не признал. Параллельно страны строят объекты, держат гарнизоны и поддерживают снабжение удаленных постов. Для региона спор важен не только из-за ресурсов, но и из-за свободы морского прохода.
Западное Средиземноморье
Остров Перехиль, который Испания называет Перехиль, а Марокко Лейла, необитаем и крошечен. Но спор вокруг него давно вышел за пределы размера. Испания связывает права на остров с историческим присутствием в районе своих североафриканских владений. Марокко рассматривает остров как часть близлежащего побережья и элемент деколонизации.
Наиболее заметный эпизод пришелся на 2002 год, когда марокканские силы высадились на острове, а затем Испания провела операцию по восстановлению прежнего положения. После дипломатического вмешательства стороны вернулись к статус-кво без окончательного решения вопроса о суверенитете. Перехиль хорошо показывает, что спорной территорией становится даже голая скала, если она попадает в нерв двусторонних отношений.
Фолкленды и Мальвины
Архипелаг в южной Атлантике контролирует Великобритания. Аргентина называет его Мальвинскими островами и заявляет о своих правах. Лондон опирается на длительное управление и на позицию жителей островов, которые на референдуме высказались за сохранение статуса заморской территории Британии. Буэнос-Айрес отвечает ссылкой на географическую близость, испанское колониальное наследие и спорное, по его оценке, установление британского контроля в XIX веке.
Война 1982 года не закрыла вопрос. После нее Великобритания усилила военное присутствие, а Аргентина перевела спор в дипломатическую плоскость. Для Лондона решающим аргументом остается самоопределение населения. Для Буэнос-Айреса этот довод не снимает вопрос о деколонизации. Поэтому формула компромисса не просматривается, хотя линия фронта давно сменилась линией политических заявлений.
Во всех этих случаях карта не дает простого ответа. Один участник держит остров под контролем, другой ссылается на старые договоры, третий подключает судили исторические документы. Пока совпадения между правом, силой и признанием нет, у спорных островов действительно остается больше одного владельца на бумаге и в политическом воображении государств.