Первая радиограмма пришла в два часа ночи. Диспетчер голосом, поселившимся где-то между сталью и усталостью, сообщил: «Группа вышла на стартовую линию». Я зафиксировал время, проверил поток данных с квадрокоптера и ощутил редкое, как хищный комет, чувство, когда каждая секунда густеет.
Предыстория
Десятидневная осада блок-поста превратила прилегающую степь в мозаичный пейзаж: кизяк, фрагменты бетонитов, спутавшиеся оптоволокна. Внутри периметра — заложники: восемь репортёров и двое водителей. Переговоры буксовали, ультиматумы множились быстрее, чем батареи у дронов разряжались. Штаб решил перейти к «пятиугольному сценарию» — тактической схеме с одновременным давлением на пять узлов обороны. Термин родился ещё на Балканах: пятиугольник символизирует распределённое давление без явного центра масс.
Я отследил перемещение колонны: три панцирника «Лобарит» (бронемодуль со сверхбазальтовой кевлариусовой вставкой), медицинский «Кентавр» и связной «Орфей». Спутник зафиксировал инфракрасный шлейф от дизелей, усиленная подпитка смесью «аргон-9» выдавала характерное изумрудное свечение.
Хронология операции
02:17. Пара дронов «Щука» погасила прожекторы блок-поста, обработав кабели селективным EMP-импульсом.
02:23. Группа «Север» просочилась под восточным валом, используя метод «мышиная нора»: проход создаётся фугасом малой кумуляции, затем проливка аэрозолем для маскировки теплового следа.
02:29. Я получил подтверждение о вскрытии ворот. Камера на шлеме капитана Петрицкого передала редкую акустическую перкалию — хруст металла, похожий на щебетание хищной птицы.
02:35. Заложники укрылись в коридоре «Альфа-2». Двое истощены, у одного — контузия барабанной перепонки, у другого — гипергликемический криз.
02:42. «Кентавр» занимает сектор, хирурги проталкиваются вперёд, ставят временные жгуты из эластомера «сапфир-flex».
02:48. Радист «Лесь» объявляет чистый тоннель. Статус «зелёный» проливается через эфир, будто ламинарный поток морского воздуха.
Глазами очевидцев
Когда я позже разговаривал с оператором Глебом, тем, кого держали дольше всех, он описал мгновение выхода: «Тёмная дыра ворот превратилась в глотку, но вместо крика прозвучала тишина — плотная, почти бархатная». Его фраза впечатала в сознание картину, где освобождение выглядит не торжественным маршем, а точечным выдохом вселенной. Водитель Рафаэль, весь в бое-порошке, произнёс: «Мы почувствовали, что время снова прилипает к коже». Обычная метафора? Нет: человек семь дней существовал в режиме, где минуты растекались, как ртуть по битуму.
Сейчас сектор очищен, связь восстановлена. Остаётся аудит посттравматических триггеров, медиа-этика при публикации кадров и, конечно, разбор штурмовых алгоритмов. Однако пока хроники перекатываются по мировым лентам, фраза «время снова прилипает к коже» звучит убедительнее любого пресс-релиза. Ведь именно прикосновение к ходульному времени даёт понять: освобождение негром, а вмешательство в химизм суток.