Суровый январский сумрак едва отступал, когда в избе появлялись первые ароматы ритуальной кухни. Праздник Старого Нового года возник из расхождения юлианского и григорианского счисления, и народ научился провожать время дважды: церковь завершала Рождественский пост, хозяйки — круговорот трудовых дней.
Главный символ
Крупа для сочива бралась цельнозерновой — пшеница, ячмень или полба. Зёрна проращивали, сушили в горниле печи, растирали с мёдом и маковищем, соединяя земную силу зерна с небесной сладостью. Мак символизировал сон зимы, мёд — свет будущего лета. Чтобы зерно «заговорило», к нему подливали толокно-молозиво — первое молоко коровы, редкое лакомство, именуемое «белый огонь».
Сытное продолжение
После сочива на стол въезжал молочный поросёнок — «хрустовик». Шкура, натёртая хреном и квасцами, лопалась под корочкой словно ледяной наст под ногой. Беднейшие дворы заменяли поросёнка «голешником»: печёной свиной рулькой, смазанной брусничной жижей. Обязателен был и гусь с яблоками. Яблоки сортирами (твердые ароматные плоды позднего сбора) вымачивали в рассоле с пряными любистком, отчего птица набирала запаха лесного мха. Вместо подливки подавали верещаку — кисло-сладкий соус из кваса, сечки и брусники, густой, как январская оттепель.
Напитки и приправы
Сбитень варили из колотого липового мёда, пряностей и хмелёвки — настоя шишек дикого хмеля. Напиток разливали в глиняные квашни, накрывая берёзовой корой. Для детворы оставался крушон — ягодный квас с сушёной грушей. На столе стоял и горч — густая приправа из пшённой муки, чеснока, тмина и уксуса, напоминавшая по вкусу сегодняшнюю горчицу, но гуще и острее.
Десерт встречал гостей блинами-солонцами: часть теста подсаливали, часть подслащивали, выпекали попарно и склеивали топлёным маслом. Попадался солёный — к удаче, сладкий — к любовному свиданию. Девушки гадали на варениках-сюрпризах: фасолина обещала богатого жениха, укроп семейное согласие, монета звонкую торговлю. Ели тщательно, чтобы не раскусить заложенный знак.
Праздничный огонь в печи гасили берёзовой лучиной, угольки прятали под порог — оберег жилища до Масленицы. Так завершался древний пир, где каждая ложка хранила календарную память и приглашала весну вернуться точным ходом звёзд.