Свернув с главной трассы на серпантин, я оказался в хуторе Верхний Хабир. Деревянные дома держатся на склоне, словно воробьи на ветру. Местные рассказали об альпинистах, провалившихся в каменную пасть недалеко от перевала Химеры.
Я сгрузил аппаратуру: рекордер, фотокамеру, датчики баро-термопрессории, ведь каждая деталь пригодится на высоте. Шёлест елей отзывался эхом, подгоняя к старту восхождения.
Путь к перевалу
Тропа, отмеченная охрой на камнях, ведёт через курумник и редкие заросли рододендрона. Знак об опасности висит на ржавой цепи, но маршрут остаётся популярен: за час я встретил три группы, каждая спешила наверх, обещая поделиться сведениями позже.
На высоте две тысячи пятьсот метров начался парейдолический туман — явление, когда очертания скал формируют зримые фигуры. По преданию, именно такие тени пугают путников и заставляют их сбиваться с пути.
Неожиданная трещина
У основания башни Котигорошка, гранитного столба с изоморфными кристаллами, тропа оборвалась в пустоту. Вместо привычного осыпного кулуара появилось отверстие диаметром около трёх метров. Внутри слышался слабый гул, напоминающий работу органа.
Я закрепил верёвку, активировал гироскопический стабилизатор камеры и спустился в полость. Стены нутра отливали слюдой. На пятнадцатом метре под ногой шевельнулось кольцо металла — капкан, но не охотничий, а ритуальный. Символы на челюстях: алголит, кираса, саламандра, — указывают на алхимическую традицию.
Подземный зал
Под сводом карстовой залы лежит плато с лиловой глиной. Здесь я нашёл потерянные рюкзаки той самой туристической группы. Карты, паспорта, баночка трега альгината (пищевой гидроколлоид) — каждый предмет покрыт ледяной изморозью, хотя наружная температура держится выше пяти градусов.
Звук шагов вызывает стохастическую реверберацию: один хлопок выводит акустический хвост длительностью семнадцать секунд. Подобная аномалия обычно встречается в базальтовых трубках Исландии, однако геология Кавказа редко дарит такой сюрприз.
На дальней стене свет фонаря выделил петроглиф в виде спирали. Я отправил снимок крипто фольклористу Интинскому. Он ответил через спутниковый мессенджер: знак принадлежит культу Змееголова, распространённому среди горцев XVII века, посвящённому идее «лови дух, не тело».
Возле петроглифа обнаружился обломок альпенштока. Металл пористый, словно побывал под воздействием электролиза. Верёвка на рукояти вспучена, а карабин оплавлен. Вывод: внутри пещеры действовала короткая, но очень мощная электромагнитная вспышка.
Я вернулся к ловушке. Челюсти смыкаются без усилия, однако подпружиненный механизм фиксируется с задержкой. Выглядело так, будто капкан рассчитан не на конечности, а на предметы, реагирующие на поле.
Пока я изучал объект, на входе показалось слабое сияние. Туман устремился струями в полость, поднялся аромат озона. Камера отметила всплеск ультрафиолета. Через минуту тишина снова воцарилась, появилось ощущение опустошённости, словно рядом выключили огромный трансформатор.
Физик Валерий Котлованов, специалист по атмосферной плазме, получил файл с замерами. Он предположил наличие эльфовой дуги — редкого разряда, известного под термином ELVES (Emission of Light and Very Low Frequency perturbations due to Electromagnetic Pulse Sources). Такой импульс создаёт сферу разрежения и обращает обрывки тумана в светящееся кольцо.
Если версия верна, капкан выступает детонатором: металлические челюсти замыкают контур, а жертвой становится воздух. Перегрев возбуждает разряд, образуется плазмоид, который проваливается вниз, создавая тороидальный вихрь. Потрясённые туристы, потеряв ориентацию, падают с тропы в проём.
Трое пострадавших, поднятых спасателями позже, подтвердили: тропа будто исчезла. Дальнейшие детали вспоминать сложно — светило сиреневое кольцо, затем провал.
Перед покиданием локации я демонтировал ловушку. Устройство уже отправлено в лабораторию при институте геофизики. Образцы глины упакованы в холодильный контейнер.
Горноспасательный отряд засыпал провал габионными сетками и гравием, создав надёжную перемычку. На тропе появился новый знак: красный треугольник и надпись «Терра Лукс». На диалекте сванов выражение трактуется как «поступи легко, иначе свет проглотит».
Журналисты часто ищут громкие сюжеты, но именно такие полевые экспедиции напоминают: природа творит симфонии без дирижёра, а человек обязан не пересекать невидимое пиани́ссимо.
Я спустился к хутору под аккомпанемент дятла и ветра. Рюкзак потрескивает приборными логами, а память — кадрами плазмы. На подходе к трассе небо озарил прыгающий огненный иероглиф, словно подпись разбуженной Химеры. Репортаж завершён, загадка дышит жаром крылья.