Ночь обещала линялую обыденность: серый вальс фонарей на воде, редкие шаги прохожих, гул трамвая, напоминающий кантату для контрабаса и рельс. Я готовил стандартное включение о ремонте моста, когда со стороны Жидилова переулка раздался всплеск, за которым последовало раскатистое гаготание, немыслимое для городской акустики.
Неожиданный пролог
Из темноты выплыл лебедь-кликун, подсвеченный прожектором патрульной машины, будто драгуна превратили в мифологического птицу-аргонавта. Офицер, стоявший по колено в мелководье, замер: белое царственное существо обошло его по кругу, расправил крылья и издало трубный зов, сродни сирене старого парохода. Гляделся сюрреалистичный диптих — сталь кителя и бархат перьев, сошедшиеся в причудливом танце.
В центре внимания
Соседи по набережной таяли от смеха и удивления, я слышал, как рядом школьник объяснял бабушке слово «апосематика» — термин для описания предупредительной окраски, будто лебедь нарядился в фуражку безопасности. Камеры смартфонов образовали световой купол, но птица интересовалась только блестящими пуговицами на мундирах. Процессия вышла на мост, где тонкогубый саксофонист, вернувшийся с репетиции, подыграл мелодии «Swan Lake» в джазовой обработке. Действие напомнило «мизансцену» из немого кино: минимум реплик, максимум экспрессии.
Спустя пятнадцать минут специалист из комитета по фауне привёз сачок, но он остался в машине. Лебедь внезапно прекратил церемонию, круто развернулся, чешуйчатым S-образным следом рассёк воду и растворился среди катеров, будто фокусник закрыл кулисы. Публика разошлась, делясь короткими роликами. Полицейский, неожиданно ставший объектом ухаживаний, шутливо попросил у коллеги «награду за храбрость в перьевой осаде». Я снял финальный стендап, где сравнил эпизод с «глоссолалией города» — бессмысленной, но чарующей речью мегаполиса, возникшей на стыке человека и природы. Через два часа эфир закрылся, однако свежий коридор смеха долго вибрировал в сообщениях очевидцев. Курьёз напомнил: хроники мегаполиса живут не графиком пресс-релизов, а внезапной гармоникой чудес, разлетающейся выше крыш и расписаний.