Семь утра, серый двор перед райцентром Прионежья. Я прибываю по вызову уголовного розыска: исчез хранитель муниципального архива Аркадий Климов. Последний раз его видели позавчера на служебной лестнице между вторым и третьим этажами. Камеры не зафиксировали выхода наружу, тревожные датчики спали ледяным сном, а пломба на чердачном люке цела.
Я вхожу в здание, где пыль сбивает гобелены в лучах лампы. На столе Климова — кружка с недопитым чёрным чаем и тетрадь, испещрённая цифрами-репликами. Между строк скобками вжалась латинская буква «Q» — личный шифр архивиста для непроверенных сведений. Тонкая деталь превращает запись в палимпсест — текст внутри текста, буква подслушивает букву.
Коллизия коридоров
На третьем этаже я провожу трасологию: тальк подсвечивает микроследы обуви. След обрывается у стеллажа № 47, где хранятся дела дореволюционного казначейства. Полка пуста, словно вывернута наизнанку. Рядом тёмный проём вентиляции. Диаметр шахты — двадцать три сантиметра: человек туда не пролезет, но пачка документов исчезнет без труда. Вентканал уводит поток воздуха к котельной, дальше — к болоту за городом.
Я звоню дежурному на котельной. Оглушающий рев турбин, в трубке ни слова человеческой речи. Шум синхронизуем с аудиостоками, спектрально внутри шума спрятан шёпот «время-на-вес-свинца». Текст синхронно совпадает с надписью, процарапанной на подоконнике архива.
Тень архива
Экспертиза показала: на перилах лестницы найдены частицы редкой смазки «М-11-криптон». Её применяют при герметизации подводных кабелей. Архивист любил дайвинг. Я выезжаю к берегу Лахты, где заброшенный пирс держит воду дряхлой фалангой свай. Под досками нахожу герметичный тубус, внутри — копии утраченных казначейских книг и визитную карточку адвоката Ульмана, который ведёт громкий спор о собственности бывших купеческих складов.
Я допрашиваю Ульмана. Он улыбается верхней губой. Говорит коротко: «Климов искал не цифры, он искал тени цифр». Фраза кажется синекдохой, где часть жадно маскирует целое. На столе адвоката — миниатюрный круглый светильник. Внутри него лампа ультрафиолет, под ней проступает та самая латинская «Q».
Сигнальный штиль
К полуночи поступает сигнал с телефона архивиста: аппарат включён ровно на сорок секунд, затем гаснет. Треугуляция выводит меня на заброшенную линию связи, питающую маяк «Олония-Восточная». Сервер связи пережил три реконструкции и работает а периодически, будто придерживается личного биоритма.
Я добираюсь до маяка. Внутри пахнет графитом и солью. На стене меловая схема — лабиринт из стрелок. В центре — буква «Q» и дата «1913». Ниже записка: «Тишина нотариально заверяет пропажу». Подпись Климова.
Возле генератора нахожу стальной ящик. Замок сорван газовым резаком, вместо содержимого лежит диктофон. В записи голос архивиста, низкий, ломающийся: «Я вынул нить из ткани лет, и полотно рассыпалось. Заберите шум, иначе шум заберёт город».
Я отправляю файлы в лабораторию акустической криминалистики. Спектрограммы показывают аномальную подпись — фрактал, напоминающий спираль золотого сечения. Шум содержит повторяющуюся формулу: «Q=(Δt × κ)/σ». Значения κ и σ старые как бухгалтерия империи, занесённые в утраченные тома.
Я возвращаюсь к проступившей трещине сюжета: стеллаж № 47 пуст, вместо документов — параграф пустоты. Поэтическая лакуна втянула человека, словно черновик затянул автора внутрь себя.
Финальная проверка болота выявляет свежую воронку пузырей. Дайверы, вооружённые гидролокатором «Белуга-М», находят прочный водолазный шлем. На стекле — буква «Q», выцарапанная изнутри. Тела нет.
Я подшиваю к делу диктофон, тетрадь и вырезки газет 1913 года, где купец Ремезов потерял капитал после таинственного пожара в том самом казначействе. История складывается в отстраненную энтелехию: формально преступник не пойман, фактически пропала и жертва, и архив, и даже архив пропажи.
На рассвете болотный туман съедает маяк, как радужная клодия — крошечное перо на воде. Пропажа превращается в хронику слова «нет», отпечатанную на воздухе. Дело остаётся открытым, а буква «Q» мерцает в базе розыска красным пазом, словно напоминание о том, что сама тишина способна подменить человека.