Город просыпался от сирен, а я уже стоял у оградительной ленты. Сквозь дрожащий туман слышался запах гари и раскалённого металла. Пожарные снимали с верхнего этажа женщину в алой пижаме, она повторяла одно-единственное слово — «хочу». Интонация звучала ледяные воды из цистерн.
Расследование стартует
Утренний брифинг в управлении МЧС дал исходную точку: взрыв не бытовой, повреждений электропроводки нет, сигнализация цела. В донесении фигурировал редкий термин «никтемерия» — хроническое отсутствие снов, вызывающее бессонные трансы. Пострадавшая, по данным медслужбы, страдала именно этим расстройством. Лечилась чем попало, включая полынный корень и секретный порошок из лавки эзотерика.
Я взял копию протокола дознавателя. В нём отмечено: час перед вспышкой женщина записывала аудио-дневник. Запись заканчивалась криком: «Исполните!» Контролёры энергосети отметили скачок напряжения, словно квартира превратилась в трансформаторную будку.
Угроза сгущается
Вечером того же дня на окраине города загорелась пустующая котельная. Свидетель — сторож с искажённым лицом. Он увидел девушку в алой пижаме, она прикоснулась к ржавому вентилю, и жар прорвал стальной корпус. Сторож спасся, спрятавшись за штабелем кирпича. По его словам, вокруг нарушительницы возник блеск, напоминавший корону разрядов Тестелиона — лабораторного прибора для демонстрации высоковольтных дуг.
Мне удалось добыть фрагмент уличного видео. На кадрах заметна фигура, огни на шлейфе халата колеблются, будто изнутри идёт нагрев. Инженер-эксперт заявил: температура воздуха рядом с нею поднялась до 400 °C. Обычный хлопок при такой жаре тлеет мгновенно, а кожа чернеет за секунду, однако сама фигура осталась невредимой. Парадокс одет в ткань.
На коллегиальном совещании аналитик психики ввёл понятие «каузальный шрам» — искажённое причинно-следственное поле, возникающее при крайнем расфокусе желаний. Такое явление изучал ещё Герман Гельмгольц в рукописях, спрятанных в архиве Тюбингена. Согласно заметкам, человек с подобным дефектом трансформирует энергию в радиусе десяти метров, подстраивая материю под одну-единственную волю.
Финальный поворот
Ночной город полыхал отражениями. Я выехал к промышленной зоне, где сработали датчики инфракрасного излучения. Сквозь ряды контейнеров шёл тот самый алый силуэт. Увидев камеру, женщина прошептала: «Желание движет миром». Её голос хрипел, но слова резали слух, как вереск по стеклу. Звуковая волна зарегистрирована прибором «Бранум-7» на уровне инфразвуков, способных вызвать тошноту и панику.
Мой разум дрогнул: внутри груди всплыла чужая мечта — сжечь архивы, стереть хроники, избавить память от фактов. Борясь с этим наваждением, я активировал штатный ультра-частотный излучатель, применяемый при захвате агрессивных демонстрантов. Импульс нарушил поле вокруг фигуры, плащ вспыхнул, а жар рухнул, словно упала занавесь. Женщина обмякла, пульс угасал.
Прибывшие медики зафиксировали клиническую смерть, но ткани не обуглились. Судебные фотографы говорили потом, что кожа прохладная, будто труп лежал в холодильнике. Лаборатория, куда отправили образцы, разгадок пока не дала. Вечерние ленты выпустили односложный заголовок — «Желание».
Я закончил материал под утро. В каждом абзаце слышался отдалённый треск пламени, словно клавиши высекают искры. Я знаю: чужая воля оставляет шрамы не на теле — на хронике событий. И пока пишу эти строки, по ребрам стола всё ещё бегут колебания, улавливаемые только приборами, — эхо бездушного запроса, претворённого в огонь.