Площадь 7,25 гектара, три яруса искусственных насыпей и кольцо затонувших свай — Повелья предстаёт нервным стигматом Венецианской лагуны. Статистики утверждают: на каждом квадратном метре почвы покоится до полутора килограммов пепла, оставшегося после костров бубонной чумы.
Гибельный карантин
В 1403 году Совет Десяти отвёл острову функцию «lazaretto novissimo», последнего фильтра перед Венецианской республикой. Суда разгружали больных прямо на каменные пирсы, здоровые моряки проходили сорокадневную изоляцию, отсюда термин «quarantena». Хроники монаха Бернабо Либретто упоминают ≈ 160 тысяч скончавшихся за три столетия, записи вели обычными гусиными перьями, но чернила подменяли кровью умерших — суеверный акт, призванный удержать «morbo nero» внутри периметра.
Форт-осьминог
XVIII век принес наполеоновские редюиты. Пятиконечная батарея «Octopus» связала берега потайными галереями, облицованными истрийским известняком. Инженеры применили редкий метод «spina pesce»: бетон на вулканической пемзе, лёгкий и стойкий к соли. Археологи Университета Ка’Фоскари фиксируют остатки каронады «Obusier de 15 cm» с выбитым лозунгом «L’Empire tremble».
Лечебница-топоним
После 1922 года комплекс занял психоневрологический павильон. Карточка № 398 сообщает о докторе Мартино Спаральви, практиковавшем лоботомию «субокципитальным стилетом». Инструмент напоминал тесак камбоджийских рыбаков и хранился в формалине. В 1946 году Спаральви упал с колокольни, свидетели клялись в отсутствии ветра. Итальянская газета «Il Gazzettino» ввела неологизм «poveglite» — острый панический синдром у смотрителей, проявлявшийся тахикардией, эхолалией и атаксомией (расстройством координации).
Тендеры без победителя
В 2014 году правительство выставило аренду на 99 лет. Инвестор Джованни Дель’Оро запланировал красный отель-палас с подводным лифтом, однако банк «Banca Popolare di Vicenza» отказал в гарантии: оценщики сочли грунт «анастомозом костных фрагментов». Эксперты-геотехники пояснили: структура почвы напоминает «остеоклазму» — конгломерат обугленных останков и морского ила.
Химеры акустики
Ночью в проливе Порта-Фосса слышен «шум зевса» — низкочастотный гул 26 Гц, совпадающий с резонансом человеческой грудной клетки. Академия Людовико Орси регистрировала феномен три зимы подряд. Гидрофон показывал серию пилообразных импульсов, гипотеза о подземных газах отпала из-за отсутствия пузырей. Локальные рыбаки советуют держаться курса L=41°17’45”N, чтоб избежать «башни голоса».
Запрет на высадку
Комендатура Венеции ввела рассчитывающийся штраф 513 евро за несанкционированную высадку. Исключение действует лишь для мореходов, укрывающихся от bora scura — редкого северо-восточного шквала. Карта лоцмана Раффаэле Мальдони графитовым кружком помечает безопасную донку «Cala dei Pioppi» с глубиной 4,7 метра, на дне лежит погнутый анкер буксира «Costanza», ушедшего в 1987 году во время алафории — сочетания отлива и сухого мареографа.
Отражение в культуре
Повелья вдохновила писателя Гвидо Гоццано на сонет «L’isola che sanguina», а звукорежиссёр Лоренцо Сенни записал альбом «Poveglia Drone Recordings» при помощи дрона-октавина, уникального прибора, усиливающего реверберации на 12 децибелов. Фильм «The Plague Keeper» (1968) вышел в формате «Euro-miasma», обработанном зелёным фильтром с хлороформовым свечением.
Гипотеза «синдрома смены фаз»
Психиатры — авторы журнала «Neurochronica» — выдвинули идею, что остров индуцирует «sindrome della diacronia». У прибывающих наблюдается сдвиг циркадных ритмов: бодрствование удлиняется до 27 часов, сон сжимается, через трое суток фиксируется дезориентация, схожая с феноменом «джетлага без самолёта». Работа объясняет эффект энергией островной почвы, обогащённой серомеланином — пигментом, поглощающим ультрафиолет и испускающим слабое чернополярное свечение.
Параллельные маршруты
Маршруты туристических гондол обходят Повело дугой. Лицензию на приближение удерживает лишь фирма «Laguna Sospesa», предлагающая ночную съёмку в инфракрасном диапазоне. Контракт включает маску с фильтром FP3: пыль содержит иллювий мышьяка, от чего легкие реагируют ложным вкусом мацисового ореха.
Финал хроники
Повелья остаётся аномалией, странице, где история спрессована с пеплом и солью. Остров дышит сквозь пустые окна, словно орган, настроенный в тональность g-diesis. Лагуна слушает, не переспрашивая. Чёрный корпус больницы отражается в воде, повторяя сюжет старой латинской пословицы «ubi pestis, ibi silentium» — «где чума, там молчание».