Я прибыл в микрорайон Южный, когда судебные приставы опечатывали гардеробную. До операции со слоем шпаклёвки жилище Анны и Дмитрия напоминало стандартную трёшку, а отношения — учебник дипломатии. Пассиям понадобилась перепланировка, и хроника трещин началась.
Хронология трещин
Контракты с бригадой мастеров заключались дважды: весной подрядчик допустил спурийный (поддельный) сертификат на электропроводку, летом обнаружилась каверна в несущей стене. Анна оплатила дериват — «ускоренный выезд инженера». Дмитрий назвал манёвр классической астрапофобией, опасением лишних трат. Диалог перешёл из технического в акцидентный (случайный) регистр: пары недель хватило, чтобы семейный чат превратился в набор ультиматумов.
Судебный финал
Юрист Натальи Соловьёвой квалифицировал спор как латентный конфликт интересов: жена настаивала на продлении гарантий, муж — на разрыве договора. Арбитраж за час взыскал с подрядчика 436 000 ₽, однако Дмитрий оформил иск о расторжении брака с формулировкой «утрачено взаимное доверие к финансовым решениям». Филологи суда попросили расшифровать термин «облицовочный сеппуку» из его заявления — оказалась метафорой самоуничтожения бюджета.
Социальный резонанс
По данным Росстата, семь из десяти бракоразводных процессов, начатых в городах-миллионниках, содержат хозяйственные претензии. Психолог Марина Грачева описывает эффект «цементной остроги»: квартирный периметр с частичной отделкой действует как ментальный карцер, где партнёры слышат эхо малейших претензий. В этой истории антрактами служили визиты снабженцев с актами КС-3, вместо примирения супруги обсуждаютдали керамогранит.
Я покинул подъезд под ритм удара кувалды, снимающей последнюю перегородку. Новые хозяева решили «начать с нуля». Анна подписывает заявление на алименты, Дмитрий ищет лофт без гипсокартона. Так закончился роман, начатый рулеткой-дальномером и каталогом RAL.