Когда в подъезде ещё пахнет сырой штукатуркой, один человек способен перестроить микроклимат разговоров. Я услышал первый сигнал глубокой ночью: металлический звон, похожий на тост за закрытой дверью. Наутро почтовые ящики уже шептали фамилию, хотя никто её не знал.
Первая трещина тишины
На стене между нашими квартирами появилось едва заметное гудение. Я приложил ладонь и почувствовал едва тёплый воздух, будто строители замуровали маленький геотермальный источник. Звукоинженер, живущий этажом ниже, определил частоту — 18 герц. Он назвал её «частотой страха», субсональные волны выше которых человеческое ухо не различает, но организм отвечает всплеском адреналина. Подъезд и вправду будто перешёл на короткий вдох.
На третий день сосед вышел во двор. Худое лицо, пальто без пуговиц, руки в перчатках хирурга. Он посмотрел вокруг, словно ищет гномона, измеряющего тень, и пошёл к мусорным контейнерам, где пряталась старая микроволновка. Через минуту прибор перекочевал к нему в квартиру. У меня возникал образ алхимика, которому недостаёт только реторты.
Гомункул информации
Сведения о незнакомце обрастали слоями гипотез, как кипарисы обвивают тосканские холмы. Педагог из пятого подъезда уверяла, что у мужчины походка балетмейстера, знакомый офтальмолог отметил у него «плавающий фокус» — взгляд, не цепляющийся за лица, будто страдает элопсом (расстройство, при котором глаза двигаются несинхронно). Вечером я услышал новый звук: стеклянный треск, перфоранты (тонкие иглы для микробиологии) сталкивались внутри банки. Так я предположил лабораторную основу происходящего.
Я связался с университетским знакомым — специалистом по ареомеханике. Он объяснил, что сочетание низкочастотного гула и нагрева воздуха указывает на «каммерер» — камерную турбину для изучения турбулентности в пределах нескольких кубических сантиметров. Это редкий прибор, встречающийся лишь в институтах. Неподалёку от меня, вероятно, создаётся частная обсерватория микроклимата. «Обсервант», поправил коллега, термин возвращён из словаря XVIII века, означает человека, ведущего наблюдение без доступа к официальным лабораториям.
Финальная синкопа
Когда дверь соседа открылась нараспашку, я увидел приборную красоту: лампы дневного света, графитовые пластины, сосуды Дьюара. Он пригласил меня внутрь, произнёс: «Ни слова прессе до калибровки». Я ответил: «Я и есть пресса». Мы договорились: расскажу, но не раскрою формулу эксперимента. Сосед изучает влияние стоячих волн на кристаллизацию влаги в воздухе, пытаясь «осадить туман» точечно, без химических реагентов. Он уверен, что двор увидит локальный дождь диаметром в два метра.
Я вышел в сумерках. Воздух расплавился, будто ранний апрель примеряет халат лета. Над крышей повис крошечный серебристый столбик водяной пыли, похожий на миниатюрный полярный столб. Дети подбрасывали туда свет от смартфонов, создавая радугу размером с ладонь. Сосед улыбался из окна. Я понял: иногда сенсация не грохочет заголовками, она дышит за стеной и ждёт, когда мы приложим ухо.