Хребет скрипит
Звуковые редакторы называют первый слой «остео-матрицей». Он прячет сухожилия, шейку бедра и пальцы из органики, но без капли крови. В ход идёт обточенный бамбук: стержень ломается, выдавая чистый щелчок, похожий на вывих. Смешиваю его с «корвусом» — резким клекотом вороны, растянутым питч-шифтом на два полутона вниз. превращает спрайт-монстра Jericho в химеру, будто каждая тварь несёт дополнительный сустав.
Оркестр кухонных ножей
Второй слой отвечает за плоть. Сельдерей даёт идеальный волокнистый треск: жилки звучат как влажные связки. Добавляю пак-трэш (мешок с мусором) — медленно выдавливаю его ногой на линолеуме. Получаю «мясную диафону» — термин, принятый в лаборатории Blizzard. Вокруг стола лежат десять лезвий разной заточки, беру широкое шеф-ножа, веду по ребристой тыкве и получаю «обратный клингер» — свист, напоминающий удар когтя об панцирь.
Тишина толще тумана
Третий слой строится на гаптоакустике — передаче тактильных ощущений через звук. Тут рулит пустота. Записываю подземную вентиляцию без реверберации, оставляя только инфранизкую составляющую 18 Гц. На таком уровне ухо молчит, а грудная клетка вибрирует. При миксе подрезаю частоту до 22 Гц, чтобы не портить динамики игроков, но пульс уже дрожит.
От сигнала к легенде
Сырая дорожка ещё не пугает. Беру конденсаторный микрофон с ламповым преампом Telefunken, продаю 4 дБ гейна. В пленку попадает каждая пылинка. Затем идет «granular stretch» — растягиваю семпл через зерновой синтезатор Kyma, дроблю на клoтhoны — зерна по 50 мс. Перебрасываю их на пиано-ролл, где MIDI-ноты служат клетками торса зверя. В результате рык получает ритмику дыхания.
Секрет живой гортани
Без голоса актёра чудовище звучит плоско. Приглашаю баритона, который умеет работать ложными связками. Он выдыхает через диафрагму, формируя «пучок кашля». Ставлю микрофон под углом 45 °, закрываю поп-фильтр влажной марлей. Получаю зернистый поток, который трансформируется в форму фазового вокодера.
Детейлинг и лор
Любой звук служит нарративу. Если существо выросло в кислой лаве, реверберация добавить металлический призвук: использую импульсную характеристику карстовой пещеры на Исландии. Для ледяного титана, наоборот, беру шипение жидкого азота. Моделирую спектр «сайдвейс-блид» — режу полосу от 2 до 4 кГц, оставляя гулкие края. Игроки ощущают холод без единого визуального аргумента.
Полевые хитрости
Записывая треск панциря, избегаю студии. Выезжаю в заброшенный элеватор: бетонные шахты дарят естественную длинную задержку. Хрущу замороженной капустой в пол-силы, чтобы комбинировать с дальним эхом. Микрофон ставлю в середине шахты, а источник на третьем ярусе. Разница фаз создаёт эффект движения снизу вверх.
Тест на страх
Узнать, достаточен ли результат, помогает «крайняя диафония»: на закрытом фокус-тесте жду, когда испытуемый перестанет моргать. Если зрачки расширяются, а взгляд уходит вправо вверх — зеркальная реакция миндалевидного тела — монстр готов к релизу.
Философия хруста
Саунддизайн чудил не о громкости, а об истории. Хруст сельдерея рассказывает о хрупкости кости, инфра пульс заставляет грудь резонировать, голос актёра в финале перекрывает машинную сухость. Когда слои складываются, мир игры выдыхает вместе с игроком — и рев не отпускает ещё долго после выключения экрана.