Перфокарты хрустели, дисплеи светились монохромом, а курсор вёл себя словно фантом. В декабре 1964-го инженер Дуглас Энгельбарт из Исследовательского института Стэнфорда предложил решение в форме деревянного бруска на колёсах. Коллеги иронично шептали «mouse» — провод напоминал хвост, конструкция крошечную тушку. Прозвище прижилось быстрее, чем сама идея.
Первый прототип
Корпус вырезали из липы, внутри разместили два перпендикулярных диска диаметром 25 мм. Каждый диск вращался вокруг галванометрического датчика — разновидности индуктивного сенсора, ранее использовавшегося в сейсмографах. Когда брусок перекатывался по столу, диски выдавали два независимых сигнала X и Y. В отчётах фигурировал термин «X-Y Position Indicator», однако даже сухое название не скрывало интуитивность схемы. Спецификация отмечала «эргономический клиренс» — расстояние от ладони до поверхности, равное 18 мм. Покрытие из тикового масла убирало трение, пальцы не липли к корпусу, а движение напоминало скольжение льдинки по асфальту во время оттепели.
Причиной для работы стала концепция «augmenting human intellect» — усиление когнитивных возможностей человека через интерактивные средства. Энгельбарт верил в эмерджентность (возникновение сложных свойств из взаимодействия простых компонентов). Мышь выступала одним из таких компонентов, стыкуясь с клавиатурой, графическим дисплеем и гипертекстовой системой NLS (oN-Line System).
Публичный прорыв
Нервный момент настал 9 декабря 1968-го в Сан-Франциско. На сцену конференции Fall Joint Computer Conference вынесли видеокамеры, проекторы, телефонную линию со скоростьюскоростью 1200 под. Энгельбарт нажал клавишу, курсор вздрогнул под круглым экраном, аудитория увидела манипуляцию в реальном времени. Репортёры позже окрестили событие «Mother of All Demos». 90-минутная трансляция включала редактирование текста, удалённую совместную работу и зум-функции, хотя слово «зум» ещё не обросло хайпом.
Сцену украшал второй герой — инженер Билл Инглиш. Он модернизировал прототип, заменив диски шариком из стиропора, обклеенным прорезиненной плёнкой. Обратная пружина позволила удержать шар в гнезде, а оптические шторы фиксировали его вращение. Сопротивление стало ближе к нулю, рука перестала ловить ненужные вибрации. Инглиш позднее ушёл в Xerox PARC, где родилась трехкнопочная версия, ставшая классикой среди графических рабочих станций Alto.
От лаборатории к рынку
Коммерческий дебют произошёл в 1981-м, когда Xerox выпустила модульный ПК Star за $16 000. Маркетологи опасались слова «mouse», печатая в буклетах «pointer controller». Пользователи, наоборот, быстро окрестили устройство грызуном и даже рисовали маркерами улыбки на корпусе.
В 1983-м Джонни Айве ещё ходил в школу, а Стив Джобс уже заключил контракт с Hovey-Kelley Design на собственную двухкнопочную конструкцию для компьютера Lisa. Требование сводилось к себестоимости $15 при розничной цене $35. Команда перешла к шариковой механике со стальным шаром, покрытым нитридом титана для износостойкости. Лабораторное загрязнение пылинками решали щётки-скребки внутри чашки — миниатюрные канатчики из ацетатного волокна. Шар проталкивал мусор к отверстиям, инженерный аналог лимфодренажа.
Оптическая эра нначалась в 1980-х, однако массовый светодиодный сенсор VCSEL переехал под ладонь в 1999-м благодаря Agilent. Надпись «optical» украсила корпуса, исчезли коврики с сеткой. Механика уступила фотодатчику, который вычислял корреляцию кадров со скоростью 1500 изображений в секунду (термин «скорострельность», любимый теми временами). Эта технология, впрочем, базировалась на эффекте МОГ — моментов оптической градиентности, когда крошечные тени формируют карту смещения.
Параллельно вспыхнуло германское ответвление. В 1968-м компания Telefunken представила Rollkugel — трекбол с металлическим шаром, фактически «перевернутую» мышь. Устройство шло комплектом к терминалу SIG-100. В немецкой прессе Rollkugel получил статус «типвач Herzog» — шутка об утиной походке курсора из-за низкой частоты опроса линии. Это направление вдохновило инженера Дейва Келли на создание «Marble Mouse» для Logitech, ставшей фаворитом у инженеров-звукорежиссёров благодаря возможности удерживать курсор в одной плоскости при мелкой подстройке уровней.
Парадокс имени
Пока рынок обживал термин «мышь», лингвисты искали русский аналог. Печатались варианты «мышька», «бродилка», «рулёжка». В техдокументах Министерства радиопромышленности прижилось слово «мышь-указка», позднее исчезнувшее из ГОСТов. Сегодня словарь фиксирует «мышь» и «манипулятор мышь», а пользователи добавили сленговое «грызло». Этимология подсказывает связь с праславянским *myšь — существо, ныряющее в щели.
Текущие вехи
Современные модели дружат с гироскопами, акселерометрами и латексным покрытием Soft-Touch. В трекерах встречается термин «лазерный доплер» — метод измерения смещения по интерференционной картине. Появилось понятие «adaptive polling», когда контроллер меняет частоту опроса рейки USB от 125 до 8000 Гц, спасая аккумулятор.
От идеи деревянного кубика до беспроводного сенсора длиной 100 мм прошло меньше шестидесяти лет. История мыши напоминает драму о приручении дикого зверька. Когда-то курсор блуждал, как тень от фонаря на стене пещеры Платона, сегодня он следует руке с точностью микронов. Тот самый деревянный прототип хранится в Музее истории компьютеров в Маунтин-Вью, слегка потемневший, но по-прежнему демонстрирующий главную мысль Энгельбарта: технология рождается там, где идея встречает любопытную руку.