Почти на границе округов Серегин и Каранганджар, среди зубчатых рисовых террас, возвышается потухший конус Гунунг Кемукус. Я поднимался к вершине до рассвета, собирая свидетельства о самом интригующем любовном ритуале Юго-Восточной Азии.
Каждый 35-дневный цикл яванского календаря завершается ночью Пон. В тот миг мужчины и женщины, иногда супруги чужих людей, сходятся под навесами кофеен у подножия горы, смакуют сладкий джамбу, переглядываются, ожидая условного звука бамбуковой флейты.
Легенда горы и страсти
Легенда отсылает к XV веку, когда принц Самудра, скрываясь от преследователей, нашёл пристанище на склонах вулкана. Влюблённая кормилица запретно прижалась к нему, и их союз так и остался незавершённым. Местная традиция гласит: повторив тайный акт, паломник получит благодать, если партнёр окажется не его супругой. Отсюда и название — «священная измена».
Первая совместная ночь проходит на помостах из тиковых досок, освещённых парафиновыми лампами. По поверьям, союз надо повторить ровно семь раз подряд во все будущие ночи Пон. Обрыв цепочки угасит удачу. Древняя нумерология увязывает цифру семь с созвездием Картеус, а местные шаманы присыпают постель пудрой из толчёных раковин, именуемой «serbuk kidang».
Хронология ночи Понедельника
К одиннадцатому часу луны паломники окуривают тела смесью листьев кананги и стружки агарвуда. Затем идёт коллективная молитва на старояванском, сопровождаемая барабаном «bedug». После короткой колыбельной участники расходятся парами. Договор редко длится дольше трёх слов: имя, возраст, согласие. Секс воспринимается как сделка с потусторонним, а не межличностная утеха.
Пока трибуны новаторов осуждают практику, владельцы ларьков подсчитывают доход. Плата за ночлег равна цене килограмма гвоздики, алкоголь попадает сюда нелегально, зато продавцы лотоса и ладана трудятся открыто. Полицейские патрули ходят по кругу, словно шахматные слоны, фиксируют порядок, но избегают вмешательства в то, что местные называют «urusan bathin» — делом души.
Социальный контекст обряда
Деревенские старосты объясняют наплыв посетителей экономическим магнетизмом. Потрёпанный шёлк в торговых лавках уступил место свежим рулонам, а школьные дворы обзавелись новой плиткой. Имамы ближайших мечетей читают проповеди против «syirik», приравнивая массовый акт к языческому жертвоприношению.
Антрополог Фадли Мухтар классифицирует феномен как синкретический «pilgrimage of transgression». Подобное сопряжение желаний, веры и коммерции уже породило неологизм «turisme birahi» — туризм вожделения. Во время интервью он вспомнил термин «хиерогамия», применявшийся ещё в шумерских городах Урук и Лагаш для обозначения брака богов, что придаёт яванскому обряду дополнительный слой сакральности.
Я покидал склон к рассвету, слыша шорох жуков rinjani и скрип бамбука. Бледное небо над рисовыми полями будто закрывало занавес над театром плоти. Бизнес-карты, обменянные ночью, уже прятались в карманах, а звук флейты растворялся в морозном потоке воздуха с высоты. История продолжает жить, пока луна завершает очередной круг.