Я отслеживаю ленты медицинских агентств и базы полисомнографии: после шестидесяти средняя ночь сжимается примерно до шести часов пятнадцати минут. Цифра варьирует, но тренд остаётся уверенным на протяжении двух десятилетий наблюдений.
Биологические часы после 60
Первые коррективы диктует шишковидная железа: её секреция мелатонина снижается, световой «маяк» для супрахиазматического ядра тускнеет, фаза засыпания смещается на более ранний вечер. Гипоталамус реагирует фазовым дрейфом — хронотопия (пространственное распределение пиков ритма) меняется, и подъём наступает ближе к рассвету, даже без будильника.
Ночной хронометраж и реальность
Соноархитектоника (соотношение фаз) претерпевает перестройку: доля медленноволнового сна падает с 20 % до 7–9 %, число микропробуждений возрастает вдвое. На гистограмме это выглядит как стробоскопическая лента. Уровень аденозина в синапсах очищается быстрее, поэтому потребность в глубокой стадии укорачивается. Добавим саркопению и уменьшение гремлина — рецепторы растянутого желудка дольше остаются спокойными, ночные перекусы теряют актуальность, и организм без лишних отвлекающих сигналов закрывает цикл раньше.
Дневная компенсаторная дрема
К полудню накапливается циркадный «сонный налог» — давление, измеряемое индексом Боргеса (отношение альфа-круглых колебаний к бета-активности на ЭЭГ). Пятнадцать-двадцать минут горизонтального положения снижают налог до нуля, выравнивая суммарный суточный сон до привычных семи-восьми часов. Парадоксально, но даже короткая сиеста увеличивает капиллярное насыщение тканей кислородом, что подтверждает лазерная допплерография.
овый баланс выглядит так: плотность ночных минут падает, дневная дрема компенсирует часть утраты, общие сутки сна у пожилого человека короче лишь на тридцать-сорок минут по сравнению с молодым взрослым, но распределены иначе.