Шёпот телефонов в утренней планёрке оборвался, когда дежурный архивариус сообщил о пропаже дореволюционной тетради. Коллеги искали формальный повод для паники, а я видел неординарный сюжет: на кону оказались репутация муниципального хранилища и фрагмент культурной памяти. Дневник купеческой дочери Нины Суворовой датирован 1913 годом, листы пахнут ванилином и степовым полыньям, чернила иссини-зелёные, составленные на основе железосодержащего галлотаннида.
Сигнал тревоги
По внутреннему регламенту доступ к фонду № 27 предусматривает лимитированную выемку единиц хранения. Подпись последнего посетителя — генеалога Виктора Арапова — выглядела узнаваемо: этот исследователь специализируется на графологических палимпсестах (переписанных страницах, скрывающих первичный текст). Я поднял его прежние запросы и заметил любопытную конвергенцию: Арапов отслеживал фамилию «Суворовы» сразу в трёх губернских описях, где всплывали судебные тяжбы за земельные паи. Тонкое предположение: в дневнике присутствует криптоним — зашифрованный символ, способный пролить свет на объект сделки.
Следы чернил
Пока сотрудники подсчитывали списанные корешки, я отправился в отдел реставрации. Осмотр столов принес первую улику: под стеганой салфеткой лежал лист фильтровальной бумаги с отпечатком витиеватой литеры «Ц». Под мощной лампой VIS-4000 проявилась микроскопическая ксантохромия — пожелтение от пирогалловой кислоты, совпадающее с составом чернил Суворовой. Лаборантка подсказала, что подобные фильтры используют при эйдографе — приборе, фиксирующем давление пера на бумаге. Вывод: злоумышленник не унес дневник, а оцифровал отдельные страницы, изъял их и собирался вернуть том незамеченным.
Финальный штрих
К вечеру управление культуры обнародовало информацию о задержании Арапова на вокзале. Среди личных вещей нашли кожаный футляр, пропитанный мусковым одеколоном: запах призван маскировать старинный запах бумажной пыли — приём «осмо-маски». Внутри лежали сканы листов, на одном из них химическим карандашом выведены координаты бывшей усадьбы Суворовых. Я сопоставил цифры с картой кадастра и понял: участок давно продан фирме, возводившей торговый центр, если подтверждён подлог наследственных прав, стройку ожидает мораторий. Дневник возвращён под пломбу, но ситуация напомнила, что протокол безопасности нуждается в ревизии, а каждая рукописная строка — не безделица, а тихий детонатор истории.