Когда бархатные шаги Хамфри впервые отозвались в коридорах Даунинг-стрит, старинные часы J.W. Benson ещё отмеряли эпоху Маргарет Тэтчер. Дом-офис, как его шутливо клеймили клерки, кишел документами и… грызунами. Контракт с природою заключил худощавый чёрно-белый бродяга из приюта РСПСА: одна миссия, никакой пенсии, безлимитное молоко.
Подстрочник власти
С первых дней кот вёл себя так, будто подписал «листию де ларге» — дозорный манифест средневековых ловчих. Архивы свидетельствуют: за три месяца он сократил популяцию мышей на 80 %. Цифру подтверждает меморандум № 14/90, хранящийся в коллекторе Национально-исторического архива. Под потолком Уайтхолла ходила легенда: серый кардинал спрятан не в сейфе, а в мурлычущем животе.
Политический феромон
Утренние совещания начинались скорее с перезагрузки Хамфри, чем с чтения докладов. Кот заходил в Кабинетную комнату, отмечал кресло премьер-министра запаховым маркером, после чего участники совета ощущали лёгкое одеревенение: словно древний «флогистон» — мифический огненный принцип алхимиков — наполнил воздух. Дискуссии о процентной ставке уступали первородному вопросу «где наш главный работник».
Скрытый пресс-секретарь
Расцвет популярности пришёлся на апрель 1991-го. Фоторепортёр агентства Press Association заснял, как Хамфри вытесняет из мусорной корзины крысу-гиганта. Снимок обошёл обложки, кот получил кодовое имя Chief Mouser to the Cabinet Office. С тех пор лента новостей употребляла его фамильярно — словно министра без портфеля.
Термин «акинак» (персидский короткий меч) пригоден для описания его усов: тонкие, прямые, колющие воздух. Зрелище вводило в ступор скучающих телохранителей: отмечали, что животное держится «сабельным» строем.
Звезда таблоидов
В начале 1994-го корреспонденты Daily Telegraph предположили, будто кот исчез. Истина прозаична: плановая диспансеризация в клинике Battersea. Исчезновение подогрело тиражи, на Downing Street прибыл караван журналистов. Тогдашний пресс-атташе г-н Мервин Лож сказал мне: «Мы впервые составили коммюнике о состоянии здоровья сотрудника, чья зарплата выражается в консервных банках».
Возвращение ознаменовалось титульной полосой: «Humphrey lives!». Владельцы сувенирных лавок Сохо ввели линейку фарфоровых статуэток, первые экземпляры раскупили за час. Феномен объясняли приметой «апотропея» — древнее убеждение, что изображение защитника отгоняет беду.
Угроза увольнения
Летом 1997-го резиденцию заняла семейная пара Блэр. Г-жа Шери оценила антикварные ковры дороже устойчивых к когтям. Внутренний меморандум советника по недвижимости, датированный 28 августа, содержит фразу: «Исход кота снизит издержки на реставрацию». Под пепельным шерстью пробежал озноб увольнения, однако общественность уже воспринимала Хамфри как тотем государственности.
Газета Guardian разместила петицию: 15 000 автографов за трое суток. Зоозащитники напомнили о принципе «бриколаж» — культурном сборнике, где каждая вещь хранит память места. Ухо власти дрогнуло. Кот остался, получив мягкую лежанку из шотландского твида с выбитой монограммой «H.C.M.» (Humphrey, Chief Mouser).
Молниеносное затишье
Рабочие летописи фиксируют 199 операции по избавлению от мышей, шесть — от крыс, два инцидента с голубями в кабинете канцлера. В бюрократическом жаргоне прижился глагол «to humphrey» — значит устранить мелкую проблему тихо и быстро.
Неожиданное лето 1998-го принесла записку врача: хронический нефрит. Месяцы частичной службы сменились официальной отставкой. Адрес новой резиденции скрыли — во избежание паломничества туристов. Формулировка коммюнике: «Переехал в деревенский коттедж графства Суррей, доступ к окружающей флоре в изобилии».
Эпилог
Хамфри прожил до 2006 года. Новость о смерти объявили сухо, в духе некролога Королевскому обществу. Я был среди тех, кто пересматривал хрупкие конверты с пометкой «Feline Affairs». На обложке одного почтового мешка — помарка «контагия»: термин эпохи Чосера, обозначавший заразу. Ирония: в мешке лежал ворох благодарственных писем от детей, вдохновлённых карьерой кота-санитара.
Улицы Лондона песен не поют, однако если прислушаться к восходящему туманы Темзы, можно уловить шорох: лапы Хамфри продолжают патруль, закольцованный в памяти.