Одиннадцатый вечер июня тянул тёплый ветер из Жигулёвских гор. Я прикрепил микрофон к куртке, нажал на диктофон и влился в колонну: тридцать мотоциклов, от глухого «чопера» до малолитражного «стрита». Асфальт под нами вибрировал, будто натянутая мембрана барабана.
Старт был размеренным. Лидеры — двое опытных райдеров с позывными «Вжик» и «Тесла» — держали скорость 90 км/ч, не разрывая строй. Траншеи буераков, подсвеченные ксеноном, уходили назад. Шлемы притягивали запах креозота, вернувший в память дореволюционный шпалопропиточный завод.
Смена темпа
Когда спидометр перешагнул сто пятьдесят, колёсный вихрь захватил туманные нити росы. В этот момент я заметил дрожь в руле у парня на «Файтере». Коренная шпонка (фиксирующий штифт в ступице) лопнула, вызывая биение. Он подал условный сигнал — левая нога вперёд — и ушёл на обочину. Колонна сбила газ, образовав живой заслон от фур.
Импровизированный штаб
Мы окружили пострадавший байк кольцом фар. «Тесла» вынул из кофра складную походную лампу — редкая модель с индукционным балластом (устройство, снижающее пульсации света). Я достал рацию, вышел на частоту 433,75 МГц и вызвал техничку клуба. Пока ждали, «Вжик» демонтировал колесо карманным съёмником. Звёзды, словно переклёпанные заклёпки, сияли сквозь дымку бензиновых испарений.
Через двадцать минут подкатил микроавтобус. Сломанный узел заменили модульным шплинтом из комплекта «Резец-46». Механики действовали молниеносно, пальцы мелькали так же быстро, как «маттатори» — японские палочки для демонстрационных фокусов. Двигатели заглушили, чтобы услышать хруст зажима. Ночь обняла дорогу тишиной, нарушаемой лишь стрёкотом цикад и щелчками трещоток.
После рев моторов
Когда колонна вновь ожила, я почувствовал, что эти «покатушки» превратились в экзамен спаянности. Репортёрская дистанция исчезла: я был частью той же громыхающей симфонии. До города добрались уже на рассвете. Воздух с Волги принёс сырость и запах цветущего шиповника. Я выключил диктофон, а моторы раздались эхом, похожим на стук старинного типографского пресса, бьющего строки о велосипедах позапрошлого века. Наш хромированный караван растворился в пурпуре зари, оставив журналисту звенящую тишину и непрошибаемую уверенность: дорога скрепляет крепче любого редакционного договора.