Десять рублей выпуска 1909 года постоянно мелькают в моих сводках: тираж колоссален, но каждая банкнота словно зеркало надвигающейся бури. Золоту ещё не отказано, однако палитра экономических шорохов уже указывает на скорый коллапс золотого стандарта.
В конце XIX века монетный двор чеканил кружочки весом 8,6 г с содержанием 7,74 г чистого металла. Фунт золота при курсе 1 к 15,43 давал 774 рубля, и купец, уходя из конторы Государственного банка, звенел тяжёлыми кошельками. Но транспортные издержки, страховые премии и гнилые мостовые Петербурга делали бумагу привлекательнее металла.
От золотого империала
В 1897 году Сергей Витте ввёл золотое обеспечение, обеспечив конвертацию билетов в металл без проволочек. Прошло чуть больше десятка лет — и Дума санкционировала выпуск кредитных билетов образца 1909 года, номинированных, как и прежние, в рублях золотых, но уже незащищённых стопроцентным резервом. По сути, развернутся два параллельных мира: монетный — для крупных расчётов за рубежом, и бумажный — для лавок, ярмарок, жалованья.
Над билетами трудились художники Заугольников и Билибин. Орёл на аверсе получил вытянутые когти и щиток с Георгием Победоносцем, окружённый свитой ленточной мандорлой. Гильоширные завитки чередуются с «трубчатой розеттой» — редкой приёмом глубокой печати, при котором ролик оставляет цилиндрический след.
Бумага производилась на фабрике в Екатерингофе. Водяной знак — медальон с полупрофилем Александра III — заложен в массе, поэтому достаточно направить луч под углом 25° — контур проступит без вариантов. Вкрапления «филлингового волокна» оттенка ультрамарин (тончайшая хлопковая нить, пропитанная квасцами) вводились хаотично, что спасает от фотокопий.
Бумаг опасные тонкости
Коллекционер оперирует четырьмя основными подтипами.
1. Подписи Шипова — Тимашева. Первая партия: кириллица расставлена шире, цифра «1» в «10» вытянута.
2. Подписи Коншин — Тимашев. Штриховка гербовой ленты плотнее.
3. Подписи Коншин — Кандинский. Появляется цифробуквенный код «АА-000».
4. Подписи – укороченные, без росписи управляющего: дефицит чернил привёл к сокращению процедуры.
Имеется ещё «рикошетная эмиссия» — термин для партий, переехавших на склады Финляндии при эвакуации 1915 года и вернувшихся спустя три года: влажность Балтийского побережья подарила серый налёт по краям.
Номер наносился «ксилоидным штемпелем» — деревянной матрицей, пропитанной гуммиарабиком. Такой отпечаток слегка пружинит при нажатии, благодаря чему на подлиннике ощутимо микрорельефное «пузо».
Подделки часто страдают из-за неверного шага растрирования: оригинал даёт 120 линий/дюйм, контрафакт — 100–105. Под лупой видна «ячеистая киноварь» — прогалы красной краски, перевитой изумрудным ободком.
Ценовой коридор сегодня
Каталожный индекс 365 по «Standard Catalog of World Paper Money» присваивает билету категорию «часто встречается» (common), однако внутри диапазона скрываются драгоценные исключения.
Choice UNC (рейтинг 64 по шкале PMG) уходит в зал 40 000–45 000 ₽. Серия «АФ» с зеркальным перевёрнутым водяным знаком поднимает планку до 120 000 ₽. Экземпляры из запасов Госбанка, сохранившие «шелест парчи», удорожаются экспоненциально: рекорд Golconda Auction — 185 000 ₽ весной 2023 года.
Fine — 350–500 ₽. Very Fine — 1 200–1 500 ₽. Эпилляция края, микронадрывы, вмятины от скрепки режут цену наполовину. Нумизматический рынок стремительно наказует «ламинированный реанимат» — банкноты, прошедшие грубую реставрацию полиэфирной плёнкой.
Подделки ушли в интернет-лавки: скан плюс лазерный принт, заламинированный «тёплым пакетником» — итог удручающий, бумага «умеет» решительно завестись от инфракрасного луча: в спектре 850 нм оригинал уходит в чёрный, копия пылает молочным.
Кому интересна инвестиция, ориентируется на индекс IBN (Имперский Бон — Номинал): ко второму кварталу 2024 года показатель вышел на уровень 1,37 — рост 37 % с начала 2022-го.
Филологический штрих : слово «рубль» в тексте билета набрано дореформенной вензельной гражданкой, где буква «ять» подчёркивает фискальную серьёзность. Такое каллиграфическое «последнее слово» до реформы Луначарского напоминает фарфоровый циферблат на ржавых стрелках истории.
К 1917 году купюра превратилась в инфляционную бабочку: за килограмм ржаной муки просили уже 15–18 штук, тогда как восемь лет назад хватало 20 к. К концу гражданской войны бумажный рубль пережил декадную обесценку и уступил сцену совзнакам.
Интерес к билету оживляет не только кошелёк коллекционера, но и исследовательский зуд. Тонкий аромат крахмальной пропитки, шум гильоширного поля под пальцами — памятный отзвук эпохи прагматичного блеска, потускневшего раньше, чем успела разлиться октябрьская заря.