Яркий народный день ступает между осенью и настоящей зимой. В хрониках Византии святитель Прокл предстает сдержанным богословом, а в деревенском календаре Руси его имя стало грозой дворовой нечисти. Такой сдвиг объясняю не религиозной путаницей, а бытовой логикой: в начале декабря тьма растягивает ночь, и люди ищут повод укрепить границы жилища.
Календарная развилка
За три недели до солнцеворота пространство наполняется тишью — словом из северных летописей, обозначающим комковатый снег, глушащий звук. Тишь породила суеверный страх, потребовавший громких ритуалов. Главным инструментом считался кресало: искры, рвущие тьму, символизировали победу света. В этот день домочадцы высекали огонь чаще обычного, будто ткали сверкающую завесу между собой и гнусом из подпечья.
Обряды и знаки
До рассвета мужчины поджигали лучины и обходили подворье по часовой стрелке. Дым от смолистой сосны звалcя «пекурь» — редкое слово для дразнящей, горьковатой слезы смолы. Пекарь, по поверьям, выжигал у беса нюх. Женщины выбрасывали на дорогу старые веники, превращая будничный мусор в защитный амулет. Приговор звучал коротко: «С веником беда, с веником уходи!» Подобная формула относилась к апотропее — обрядовой речи, отвращающей недоброе.
Над порогом вешали вервь — плетёную пеньковую нить. Вервь служила индикатором невидимых гостей: если к утру на ней появлялась изморозь-«пухирь», хозяин полагал, что бес проскользнул под крышу и облизал верёвку. Тогда вход затыкали прялкой, а из избы не выпускали собак, чтобы не перенесли след нечистого на улицу.
Полевые приметы
Поглядеть на небо — половина работы земледельца. Крутая засвисть ветра к вечеру сулила оттепель, гладкая белина — долгий хумар — порошу без позёмки. Сойка кричит редкими вскриками — значит, наседает «глухарь» — циклон с мокрым снегом. Старики выводили уравнение погоды: три снегиря на рябине — три стужи до Рождества.
Зерно этих примет переводилось в практику. Если звенящая корка льда схватывала колодец, крестьяне несли лишний вес на гумно, считая, что мороз быстро выбьет мышь. Без снега, напротив, хранили фураж плотнее, опасаясь оголодалого поля.
Мне, как хроникёру новостей, любопытна живучесть языковых осколков. «Зазимок», «пекурь», «хумар» дают плотное ощущение грунта, из-под которого вырос современный медиа-дискурс о «сезоне гриппа» или «аномальной циклонике». День Прокла напоминает: любой инфоповод зарождается на стыке страха и надежды. Именно этот стык заставил крестьян назвать себя «проклинателями» — народными прокурорами в суде над потусторонним вредителем.
Сегодня лучина сменилась светодиодами, но зимний порог остался. Когда 3 декабря сгущает ночь, я всё-таки предпочитаю щёлкнуть зажигалкой на крыльце и пройтись вокруг дома. Искра коротка, репортаж длинен, а границы личного пространства порой охраняет именно она.