С утра 14 июня я, дежурный корреспондент районного бюро, прибыл в малогабаритную «двушку» на улице Софьи Ковалевской. Оперативный вызов поступил от соседки: «У них громко хлопнула дверь, мужчина бросил фразу “Забирай её себе!” и исчез».
Первичный осмотр показал: в квартире — мать, 73-летняя Зинаида Павловна, с диагнозом постинсультная гемиплегия, рядом — недоеденный завтрак, перевернутый ходун «Ортус-38», открытая аптечка с коробкой «Клопидогрел».
Я — не родственник, однако статус журналиста обязывает реагировать мгновенно. Вызвал патронаж, оформил краткий акт происшествия, уведомил участкового. Брат Андрей Викторович ушёл, прихватив только паспорт и старый рюкзак. Комментариев не дал.
Медкарта и завещание
Проверка документов показала любопытную деталь: в завещании от 2019 года квартира переходит сестре Ольге. Андрей в списке наследников отсутствует. Специалисты называют подобную ситуацию «кауматизация» — термин описывает резкое отстранение родственника после осознания имущественной невключённости.
Медкарта содержит запись о когнитивном спаде, однако врач-невролог исключил кататимию — искажённую оценку окружающего под влиянием аффекта. Следовательно, психиатра подключать не потребовалось.
Формальная сторона вопроса
Уголовного состава нет: покидание места жительства вместе с общими вещами не подпадает под статью 125 УК РФ, если пострадавший не оставлен без средств к существованию. Пенсия на карту матери поступает регулярно. Полиция оформила происшествие как «семейный конфликт без признаков правонарушения».
Однако гражданско-правовой аспект продолжает действовать. По гл. 32 ГК РФ сестра вправе требовать алиментное участие брата: минимальный коэффициент в Московском регионе — 1/3 МРОТ. Юрист пояснил: взыскание возможно даже без регистрации в квартире, достаточно факта родства.
Эмоциональный фон
Соседка тётя Валя рассказала: «Андрей вынашивал уездные планы, хотел переехать в Бирюч за тихими рассветами». Психологическая картина напоминает синдром ухода — внезапный разрыв социальных связей под гнётом хронической усталости.
Зинаида Павловна реагирует сдержанно: «Пусть живёт, как думает». Голос ровный, без просодических колебаний, что свидетельствует о сохранной аффективной сфере.
Корреспондентская позиция
Я остаюсь на месте до прибытия патронажа. Убедился: холодильник заполнен, аптекарский запас рассчитан на 10 дней, тревожная кнопка «Социальный мониторинг» закреплена на браслете.
Служба соцзащиты оформляет уход средней интенсивности — три визита в неделю. Ольга прибывает из Серпухова вечером, обещает подать заявление об опекунстве.
Вывод напрашивается: юридическая база защищает пожилого человека, даже когда родственник уходит, хлопнув дверью. Однако человеческий фактор часто звучит громче статей и пунктов.