Предрассветный холод схватил долину Уньи, когда мой рюкзак уже прилегал к спине, а микрофон — к внутреннему карману. Редактор дал задание освежить сводки о доступности зимних троп, поэтому отправка похода совпала с первым циклонным фронтом.
Маршрут и экипировка
Карта показала 48 километров через перевалы Уральского кряжа. Я взяла палатку-полубочку, горелку, спутниковый трекер и новейший креноскоп (портативный датчик угла наклона) для фиксации снежных карнизов. Вес снаряжения — тринадцать килограммов, погода сулила порывистый юго-западный ветер.
Старт вышел резким. До полудня шла по курумнику, напоминающему рассыпанные зеркала: альбедо камня местами достигало 0,75, глаза уставали от отражений. Диктофон ловил треск льдин, подмерзших во мху, и редкие выстрелы охотников, отражённые эхо-ложбинами.
Первая стоянка разместилась на седловине возле ручья Ржавая Лапа. До наступления тьмы успела передать сводку: температура — минус семь, давление падает. Горелка работала ровно, однако шепот горных елей постоянно напоминал о грядущем шторме.
Шторм и ледяная обивка
На рассвете фронт навалился. Вихрь засыпал тропу, трансформировав рельеф в сплошную цековку. Приходилось отмечать путь вешками, иначе риск повернуть назад возрастал с каждым шагом. Два раза лазающего камуса сорвало фиксатор, скольжение увеличилось. Креноскоп подтвердил угол крена 37°, опасная величина для одиночного перехода.
Укрыться удалось под выносным козырьком скалы Пластун. Там же встретила группу спасателей, проверяющих сигнализацию лавинного радара. Коллеги поделились данными о высоте снежной линзы — 27 сантиметров. Краткая запись с их слов ушла в редакционный чат, пока стена метели снова не съела горизонт.
Возвращение к линии связи
Последний отрезок пролегал по лиственничному молодняку. Снег превратился в наст, шаг звучал, будто разбивается сахарная корка. Рядом вскрылось термокарстовое окно, тёплые воздушные пузыри поднимались, формируя оптическую марево. Я поймала редкий кадр: радужный гало окружил луну, отражаясь в кристаллах дигидрата.
К финишу подошла через шестьдесят один час после старта. Новостная лента пополнилась фактами о состоянии перевалов, а мой диктофон — шорохом тайги, похожим на архивное шипение плёнки. Уральская тропа подтвердила репутацию строгой, но честной: цифры и ощущения сошлись, словно пазлы тур альта.