Когда я готовлю выпуск утреннего блока новостей, взгляд на планировку аппаратной резонирует с принципами, пришедшими из древнего Гуанчжоу. В newsroom царит тот самый «шэн-ци» — доброкачественный поток воздушного и звукового резонанса. Любой кабель, любой штатив получает место не случайно.
Ци как редактор
Ци, протекающий между мониторами, подобен ленте срочных сообщений: резкий импульс «ша-ци» рождается при беспорядке проводов, мягкий «шэн-ци» — при плавных линиях мебели. Я выбираю круглый стол, чтобы трансляция идей не разбивалась о резкие углы.
В арсенале феншуй встречается малоизвестный термин «шуй-лоу» — акустическая завеса, смягчающая эхо. Я ставлю звукопоглотитель рядом с серверной, и уровень нервного фона падает на два децибела. Аналогичный эффект в доме почти незаметен ухом, но журнал дБ фиксирует его чётко.
Багуа сквозь ленту новостей
Сектор юго-востока отвечает за информацию о ресурсах. Я переставил туда репортёрские аккумуляторы, и карта энергопотребления стала ровнее. Западный сегмент усиливает творческую волну, поэтому там стоит планшет со шорт-листом тем будущей недели.
Для домашнего кабинета я беру компас лопань. Определив линию «косого дыхания» с креном семь градусов, сдвигаю книжный стеллаж так, чтобы равновесие огненной и водной стихий отражалось в стеклянной дверце. Ртутный термометр служит индикатором: ртуть стабильно держится у отметке 22,3 °C — знак умеренной ян.
Тишина страниц
Свеча из вощины переносит фокус внимания на северо-восточный сектор — территорию учёбы. Пламя повторяет график Чикаго-Мидийских бирж, колеблясь в такт мировым индексамсам. Здесь фен шуй звучит как барометр деловой среды: один лишний файл на столе немедленно поднимает высоту огня, сообщая об информационной перегрузке.
Последняя правка выпуска завершается лёгким движением ладони над нефритовой фигуркой «цай-шэнь». Режиссёрский пульт гасит экраны, и шэн-ци замирает, будто кадр, остановленный для стоп-кадра. Пространство уже приготовлено к завтрашнему репортажу, энергетический ритм сохранён.