Я выехал к дюнам ещё до рассвета, рассчитывая застать только ветер и барханы, однако наткнулся на воздушную армаду: пингвины-императорцы балансировали в корзинах перламутровых дирижаблей. Перья служили им обшивкой, а жабо из водорослей отражало первый луч, образуя мираж, похожий на северное сияние, но при температуре +48 °C. Командиры в смокингах дирижировали крыльями, отмеряя курс по звёздам, словно летний Чилийский коллайдер.
Секрет полёта пояснил старший навигатор по фамилии Сквайр. По его словам, баллон удерживал «пингфлат» — смесь гелия и субаквального азота. Последний термин встречается в аква но химии: газ формируется у дна антарктических трещин, где давление под 400 атм смешивает паровую фазу с минеральным илом.
Перевернутая эволюция
Гирлянды верблюдов и лам ушли в караван: они везли запас солёных снеговиклов — комков льда вытянутой формы. Снеговик лая соль впитывает зной, сохраняя продукты недели три. Единорог-таможенник на пограничной бархан-платформе пробивал копытным штампом каждую ноздрю груза — обычай местных торговцев. Я зафиксировал процедуру на фоноскоп — прибор, соединяющий фотон и звук в единый след.
Гротеск обрамляли жирафы-цирроптеры. Их шеи изгибались пропеллером: внутри позвонков заложены «гелеста́ты» — карманные вихревые камеры. Этот термин из палеоавионики. Гелиостаты втягивают раскалённый воздух, меняют его плотность и создают подъём без единого винта.
Звуковая дипломатия
Пустынная сова «латибра́ка» пела в ультра-микронотном диапазоне 18 гц. Такой сигнал именуют «палингиптоном»: звук ощущается диафрагмой, а не ушами. Крылатая делегация передавала верблюдам текст договора. Верблюжий хор отвечал сонетами на койне — лингва-франка барханов.
Отчётность вели улитки-криптокурьеры. На панцирях сферы из кварца пластинки с гептаграммами: каждая грань открывается лишь при определённой влажности. Система получила кодовое название «клазматрон» — термин из стеганографии природных форм.
Хроно капкан
На южном краю лагеря ехидны собрали кольцевой прибор, напоминающий перевёрнутый астроляб: хронокапкан. Внутри — гиротропные песчинки, вращающиеся быстрее секунд. При попадании луча солнца поток времени вокруг прибора словно проваливается, уступая место «кратону мгновения» — микросектору, где минута длится ровно восемь секунд. Репортёрский диктофон дважды дал осечку: плёнка выбрасывала прямоугольные разрывы, будто кто-то клевал ленту.
На импровизированной пресс-конференции старшина-пингвин зачитал коммюнике: цель экспедиции — вынуть из песка «аурика́псулу» — сосуд, способный хранить звук ущелья продолжительностью целый месяц. Археоакустики уверяют, что внутри запечатаны рев мотылька-мегаптеры, шёпот квазаров и шарманочное бурчание древнего кита.
Я передал в редакцию сводку, приложив спектрограммы и снимок жирафа, который, подпрыгнув, поставил автограф хвостом прямо на объектив. Другие свидетели подтвердили детали, однако любая попытка сверить данные с метеоархивам обрывалась: магнитное поле региона внезапно исписывалось фракталами, напоминающими автопортреты Дюрера.
Солнце накренилось над дюной, дирижабли ушли к мерцающему горизонту. Верблюжий сонет растворился, оставив послевкусие йодо-карамели. Хроно капкан сработал в третийй раз — и песок вокруг поблёк, будто выцвела плёнка. Я шагнул за линию света, выключил рекордер и направил дрон к редакционному спутнику: хроника готова.