Я встретил рассвет у береговой террасы Рамони: зубчатый силуэт замка принцессы Ольденбургской постепенно выходил из серебристой дымки. Даже опытный глаз, каждый день видящий архитектурные феномены, замирает при таком ракурсе. Северогерманский неоготический профиль, усиленный меловыми обрывами левобережья, служит живой маркой конца XIX века, когда романтический пафос сочетался с инженерьем паровой эпохи.
Строительство стартовало в 1884-м. Автор проекта — столичный зодчий Николай Бенуа. Красная фигурная кладка, ромбическая рустовка и клинкерные пояса формируют сложную фактуру стен. Угловые герсы, флюгер-анемометр (ветровой указатель с механической розой), башенный карильон с пружинным заводом подчёркивают технический темперамент владельцев. Подвал превратили в лабораторию: генератор переменного тока, водонапорная вышка и трубчатые радиаторы «Кальорифер» обслуживали верхние покои.
Архитектурный контекст
Дворцовый объём сложен по типу «двойной короны» — внутри парадный корпус, снаружи обслуживающий пояс галерей. Приём редок для российского неоготического канона и обычно встречается в рейнских резиденциях. Кровля устроена по системе «клаппенфортуна» (подвижная декоративная черепица, способная защищать от ветрового удара). Вентиляционные шахты выведены в башенные шпили, отчего здание «дышит» без сквозняков. В гостиной принцесса держала коллекцию кинематографических приборов, сохранился кинеограф братьев Складовских — ранний аналог проектора.
Интерьерную программу контролировала сама Евгения Максимилиановна. Специалисты находят в росписях цитаты из прерафаэлитов, а в мраморных порталах — мотивы итальянского quattrocento. Ныне от оригинальной мебели уцелели лишь буфет-витрина Ф. Мельцера и дубовый кабинет герцога Петра Александровича.
Судьба ХХ века
В октябре 1917 комплекса коснулась национализация. Замок превратился сначала в детский приют, затем в лесотехнический техникум. Классические интерьеры не пережили экспериментальной планировки: были утрачены мозаичные полы, кессонные потолки, камин из веронского мрамора. Во время оккупации 1942 года штаб танковой дивизии квартировал под сводами парадного зала, расколов хрустальную люстру гаубичной вибрацией.
После войны здание пустовало, кровля протекала, но несущие конструкции выдержали. Крепкий клинкер и правильная дренажная система спасли фундамент. В 1972 году замок получил федеральную охранную категорию, а в 1990-х — первую консервационную прослойку из жидкого стекла. Однако масштабной реставрации ждали ещё два десятилетия.
В 2011 году благотворительный фонд «Возрождение культурного наследия» при поддержке правительства области инициировал проект ревитализации. Команда реставраторов под руководством Сергея Баранова развернула методику анастилоза: каждый уцелевший фрагмент вернули на место, отсутствующие элементы воссоздали из фотограмметрии. Лабораторные тесты подтвердили пригодность исторического кирпича, поэтому фасаду сохранили патину времени.
Туристический импульс
Сейчас в замке функционирует мультимедийный музей. Я прошёл новейший маршрут под названием «Код Ольденбургских»: интерактивный браслет активирует лидарами дополнительные сцены — проекцию балов, архивные снимки, голоса потомков. Пподземная часть отдана под гастрономическую лабораторию, где шефы восстанавливают рецептуру баварских колбас, которыми принцесса угощала местное дворянство.
Среднегодовой поток гостей уже превысил сто пятьдесят тысяч, что подняло спрос на гостиничный фонд Рамони. Появились мини-отели в бывших усадьбах управляющих, садоводы выращивают тюльпаны под фирменным знаком Ольденбургских. Местный бюджет фиксирует заметный рост налога на прибыль благодаря событиям «Рамонский бал» и «Фестиваль замковой кухни».
Монументальная основа пережила вековые испытания, но по-прежнему нуждается в деликатном уходе: влажностный режим контролирует автоматическая система «Гигробаланс», а деревянные фермы укреплены стеклокомпозитными стержнями. Умное оборудование скрыто, чтобы зритель ощущал подлинность. Подлинность здесь материализована запахом старой липовой стружки и приглушённой медью дверных ручек.
Перспективный план предусматривает зимний ботанический павильон, реконструкцию конюшен для экспозиции экипажей и создание научного центра, посвящённого неоготической провинциальной школе. Я наблюдал, как в лаборатории реставраторы соединяют микростропами фрагменты витража «Рыцарь Рудольф», уцелевшие только на сорок процентов, а камертон Густава Гинзбурга помогает настроить звон карильона до аутентичной тональности.
Когда я выхожу из замка, вечерний свет растворяет кирпичные зубцы в багровом небе. Далёкие кузнечики проводят трель, и кажется, что здание не вспоминает о времени, а проживает его в режиме медленного дыхания. Замок принцессы Ольденбургской остаётся хроникой двоичного кода: романтика и технология, легенда и факт.