Небо едва серело, когда телефон вздрогнул короткой тревогой: дежурный редактор сообщил о живой чёрной ленте, скользящей среди покинутых ящиков на складе номер шесть в промышленной зоне Ленинска. По предварительной оценке очевидцев, рептилия достигала длины двух метров, кожа блестела, словно лаковая смола. Я закрепил за плечами съёмочную станцию, проверил связь с эфии (ЭФИ — эфирный фид импульсный, портативный передатчик) и выехал.
Опасный вестник
У ангара царил странный баланс паники и любопытства. Пожарные выставили ленту оцепления, архив звуковая сирена скрашивала раннюю тишину, а первый биолог института герпетологии, доктор Сафронов, изучал след на пыльном бетоне. Он назвал зверя «Dolichophis melanurus» — редкая для региона разновидность, обитающая обычно ближе к югу. Сафронов упомянул слово «ксерофилия» (склонность организма к сухим местам) и выдохнул: «Надеюсь, она ещё не забралась в коммуникации».
Я попросил доступ внутрь для съёмки крупного плана. Проверка документов заняла ровно сорок секунд — по радио шёл прямой эфир утреннего блока, паузы недопустимы. Внутри пахло горелой резиной и старой пшеницей. Луч фонаря выхватил тёмный шнур между мешков, однако произошёл ложный сигнал: передо мной лежал оторванный ремень. Настоящая гостья таилась глубже, по следам глянцевых чешуек.
Сабайон тревоги
Через пятнадцать минут начался сабайон тревоги — так в жаргоне операторов называют момент, когда картинка есть, а события пока на грани развязки. Камера выдавала слушателям гипертрофированный шорох, линза дрожала от увеличения, адреналин подменял кофе. Вдруг стеллаж крайний справа завалился, из-под мешков выпорхнула струя ночи, мелькнула во вспышке и двинулась к открытому проёму.
Ближайший полицейский, младший сержант Карманов, среагировал быстрее сухого треска досок. Он кинул на пол мешок из самобытного полиэстера с микрокапсулами охлаждающего газа. Облако моноклинного азота опустилось, сформировав низкотемпературную завесу. Рептилия застыла, спазм продольной мускулатуры напомнил медицинский термин «опистотонус» (судорожная дуга тела при тетанусе).
Развязка под объективом
Биологи ловко накрыли неподвижный контур тканым сачком, намертво завязали горловину и пересадили трофей в прозрачный контейнер с ионизированным воздухом. Горячая линия Роспотребнадзора подтвердила, что клинических укусов в районе не зафиксировано. Тем не менее филированные лаборатории запросили генетическую пробу: столь северное перемещение вида заставило пересмотреть модель миграции пресмыкающихся в год аномальной жары.
Вернувшись в редакцию, я сверил кадры с архивом, добавил инфографику, проанализировал трафик. Сюжет превзошёл ожидания: утренний рейтинг вырос на восемнадцать процентов, электронная почта обрушилась вопросами о безопасности. Я ответил кратко: градус паники не оправдан, ведь змея индифферентна к человеку при отсутствии прямой угрозы.
Финальный аккорд — короткий комментарий гида-герпетолога о культовом символизме чёрной змеи в фольклоре степной полосы. Там, где в преданиях фигурировал демон холода, реальность подсунула заблудившееся животное, лишний раз напомнив: природа удивляет сильнее продюсерской фантазии.