Отчёты карантинной инспекции ложатся на мой стол каждую неделю. В бумагах мелькают яблонная плодожорка, вишнёвый трубковёрт, сливовая казарка. Графа «виноград» пуста: личинки упорно игнорируют грозди. Я выезжаю в хозяйства Кубани, Долины Луары, Ла Манчи, беря пробы, разговаривая с технологами, просматривая микрофотографии. Картина складывается без романтического флёра: у ягоды своеобразная оборона, построенная сразу в трёх эшелонах.
Тонкая броня кожицы
Пруин — голубоватый восковой налёт — выглядел под микроскопом как стекольный песок. Килехвостая моль, едва коснувшись такой поверхности, теряет сцепление: лапки на лапках забиваются кристаллами цераноза. Кожица упруга, толщина 190–240 микрон, что сравнимо с пергаментом музыкантского барабана. Прокол требует усилия, превышающего энергетический резерв новорождённой гусеницы. Плодовая мушка пробует, отступает, отправляется к персикам.
Химический щит лозы
Лоза синтезирует фитоалексин ресвератрол — природный полифенол, способный денатурировать кишечные протеазы насекомых. В патологической лаборатории я наблюдал срезы: личинка, получив дозу 0,03 %, останавливает линьку через шесть часов. К жидкости добавляли хлорфеноловый индикатор, и окраска переходила в багряный, сигнализируя о массовой гибели клеток эпителия вредителя. В параллельных опытах с яблочным соком реакции не возникало.
Работа агрономов
На виноградниках санитария напоминает операционную: удалённый лист не оставляют на почве, старую лозу вывозят с поля, чтобы кладки мотылька не пережили зиму. Обстриженные усики сжигают сразу, иначе они стали бы мостом к грозди. Биологииг Рита Шереметьева применяет трихограмму — осу размером с запятую. Паразитоид ищет яйца моли, внедряет своё потомство, и хищник работает точечно: грозди не видят инсектицида, а моль лишается шансов.
Длинные тени вечерника, высокие колышущиеся сети феромонных ловушек завершают картины защиты. Пахучая лента выдаёт синтетический «паспорт самки» и сбивает самцов с курса. Без оплодотворения яйца не закладываются, червяку просто негде развернуться.
Секрет укрыт ещё глубже. Виноградный сок содержит сорбитол и малоновые кислоты. Для личинки это диета без азота: рост невозможен, словно спортсмен ночью без кислорода. Некоторые виды мотыльков пробовали переключиться на такой рацион, но геном просчитывает затраты: мутация не закрепляется в популяции.
Клод Бернар, энтомолог из Монпелье, вывел коэффициент «энергоэффективности прокола» и доказал: пробить виноградную кожицу, добыть питательный состав, отфильтровать полифенолы — значит растратить больше АТФ, чем личинка получит. Уравнение закрывает тему экономической выгоды паразитирования.
Плохая новость для червей — хорошая новость для виноделов. Гроздь остаётся стерильной почти как ампула. Только осы-полосатики иногда берут верх, разрывая ягоду челюстями — у них силовой аппарат сравним с миниатюрными бокорезами, а феромонная защита на ос не действует. Но у этих насекомых нет червеобразной стадии, так что мякоть всё ещё не видит классических «белых жителей».
В лаборатории я заканчиваю статью, пробуя сок сорта Фиеста. Оттенок лайма, лёгкая нота скользких камешков. Червь не появится здесь не из страха, а из холодной арифметики биологии — виноград просто невыгоден как кормовая база.