Лошадь сопровождает человека с бронзового века, а фольклор вплёл её повадки в суточный календарь сельских дел. Я фиксирую крестьянские сигналы на диктофон и сверяю их с метеоархивами: совпадения поражают.
Ранним кануном жатвы я видел: жеребец пробежал по росе, качнул хвостом вверх — пахарь сразу пересчитал снопы про себя: сухие недели грядут. Сельская астрономия слушает копыта, нюхает пар от ноздрей, обращает внимание на шерсть.
Подкова как барометр
Старики из Омутинки уверяют: если гвозди в подкове ржавеют за ночь, перед воротами выстелится густой туман. Феномен объясняется точкой росы и составом подковной стали, склонной к быстрой окиси при скачке влажности. В народной памяти процесс окрестили «слезой огня».
Огонь в ноздрях
Красный пар у дыхательного отверстия на закате сулит резкий северный порыв. Ветеринарное слово «гиперемия» описывает тот же эффект: кровообращение усиливается, слизистая багровеет. В таком образе куется аналогия: дыхалище — горн, искры которого сообщают о смене фронта.
Дорога и звездная пыль
Когда конь, идя по току, вдруг бросает уши назад и настораживается без видимого раздражителя, ночное небо готовит звездопад. Пастухи вывели формулу: астрометрия соединяется с инфразвуком, который копыта улавливают задолго до всполохов атмосферы. Я проверял связь во время прошлогоднего потока Персеид: трижды подряд лошадь подавала тревожный сигнал за добрых пятнадцать минут до первого прожектора на небе. Такой сингулёвый признак зовут «косматый слух».
Собранная коллекция примет складывается в портативную синоптическую библиотеку. Кому-то комфортней телефонный прогноз, а я доверяю шороху гривы и смене ритма сердца под седлом. Когда сухие семена лопаются в овине, а лошадь замирает и переводит взгляд на восток, я закрываю блокнот: в путь выйдем до росы, дорога благоволит.