Начальная вспышка Великой войны заставила имперские канцелярии действовать молниеносно. Уже 25 июля 1914 года Николай II санкционировал выпуск медали «За труды по отличному выполнению всеобщей мобилизации». Документ вышел под № 36466, подпись легла фиолетовыми чернилами канцлера двора князя Фредерикса. Статус награды поощрял штатских служащих, технический персонал вокзалов, почтамтов, губернских управ, звенья, удерживавшие мобилизационную цепь.
Исторический контекст
Первая мобилизация разворачивалась на фоне растянутых железнодорожных плеч, дефицита вагонного парка и аскетичных телеграфных линий. Поручения поступали скорописью — шалевыми телеграммами. За тридцать дней империя подняла 6,5 миллионов призывников. Штаб подчёркивал: безграмотного тылового ядра манёвр утратит упругость. Поэтому медаль — своеобразный «рупор времени», признавший незаметный подвиг писарей-диспетчеров, станционных смотрителей, счётных бюро.
Внешний облик
Аверс несёт вензель Николая II под Большой Императорской короной, окружённый лаврово-дубовым венком. Реверс — четырёхстрочная надпись «За труды по отличному выполнению всеобщей мобилизации» с точкой-диамантой. Диаметр — 28 мм, металл — красная бронза марки БрАЖ 9-4, редко встречается серебряная проба 72. Гурт гладкий, хотя в одном из партий Александровского монетного двора обнаружен редкий «насечённый гурт» — слабая штриховка, в фалеристике зовётся «аканф». К ленте Георгиевского ордена добавляли галун — жёлто-чёрную кайму шириной 3,5 мм, призванную отделить знак от боевых наград.
Техника чекана
Штемпеля вырезал главный медальер Антонов-Коломойцев. Для устойчивости рельефа мастер использовал приём «глифт», придавая вензелю микроконус. Заводская бленда проходила пролётовую патинировку — кратковременное погружение в раствор сернокислого калия, что придавало поверхности тёплый оливковый тон. На ранних экземплярах сохранились «власокрылы» — тонкие бороздки от скоростного разгона штампа, ценные при экспертизе подлинности.
Судьба в коллекциях
К декабрю 1917 года вручено около 49 000 штук. Гражданская смута подтолкнула часть награждённых укрыть знаки, и в оборот они попали лишь во второй волне послевоенного антикварного увлечения. На парижских торгах «Hotel Drouot» в 1933 году медаль ушла за 18 франков, что сопоставимо с недельным жалованьем типографского линотиписта. Современный рынок фиксирует цены между 55 000 и 75 000 рублей, серебряная версия достигает 220 000. От подделок спасает изучение гурта: на подлиннике отсутствует литьевой шов, а надпись проявляет «тиколор» — лёгкую иризацию при определённом угле света.
Регламент ношения и отмена
Награждённым разрешали располагать знак сразу после крестов Святой Анны, поскольку действовал принцип «параплиа» — выстраивание гражданских заслуг под военными. Советский декрет 1922 года отменил монархические награды, однако юристы Финансового управления РСФСР вывели данный знак из-под конфискации, мотивируя его «небоевым характером». Благодаря этому медаль дошла до нас почти в первозданном виде, без массового переклеймения.
Особенности атрибуции
Коллекционеры советуют прислушаться к звуку: оригинал издаёт глухой «баритон» при падении на древесину, литая копия звенит выше и короче. Края посадочного ушка на подлиннике образуют «ласточкин хвост» — трапециевидные фаски под углом 45°. На фальсификатах фаски прямые, иногда покрыты грубым пескоструем. Встречается и «химический шлаг» — пятна от ускоренной патинировки персульфатом натрия, их оттенок уходит в холодный серо-голубой тон.
Культурное эхо
Медаль упоминается в письмах офицерского писаря Рощина: «Вручили бронзовый кружок, однако голос сердца отзвенел медью — честь дороже сплава». Литературная зарисовка подчёркивает ценность трудового подвига, оставшегося вдали от фронтового гула. Геральдисты подчёркивают, что надпись без даты делает знак «вечным» — универсальным символом тыла, где каждый транспортный штемпель приравнивался к винтовочному залпу.
Каталогизация продолжается: Центральный военно-исторический архив принимает заявки на оцифровку владельческих книжек. В базе уже числится 12 367 записей, включая серию подмастерья Костылёва, подарившего заводской клеймо-штемпель музею ФАБЛ. Ещё полвека исследований обещает раскрыть статистику выпусков по дворам, уточнить редкость «насечённого гурта» и судьбу серебряных испытательных оттисков.