Я оказался за кулисами городского фестиваля рукоделия раньше рассвета. В полумраке павильона слышался тихий шорох пялец — мастерицы-финалистки закрепляли основу, чтобы к утреннему прямому эфиру готов был каждый стежок. Пробные фрагменты выглядели будто акварели без капли краски: крылья мотылька мерцали вискозой, россыпи румяных яблок словно источали аромат.
Первый шаг — выбор ткани и притяг. Лен с диагональным переплетением оказался фаворитом: волокна лежат ровно, не коробятся. Поверх натянутой основы я фиксирую кальку с контуром, обводят мягким карандашом HB. Такой грифель не расплывается под горячим утюгом, которым позже переводится рисунок.
Основа рисунка
Гладь ценит дисциплину направления. В журналистике правка текста идёт слева направо, гладишная линия движется аналогично — от светлого элемента к тёмному либо наоборот, выбирая главный источник воображаемого света. Чтобы переход получился без «зубцов», я применяю приём мизансцены: прокладываю «настил» — подстёжку из хлопковых нитей, задающих уровень рельефа. На сленге старых артелей такой слой зовётся «теребухой».
Шов «длинный-короткий» звучит буднично, однако именно он создаёт тончайшую градацию. Игла входит почти вертикально, выходит под углом семьдесят градусов — так сохраняется эластичность и не перетягивается кромка. Для стробирования оттенков беру две нити разной насыщенности: лицевая сторона встречается с изнанкой соседки, образуя оптическое смешение, напоминающее технику пуантель в живописи.
Плавные переходы
Распространённый вопрос зрителей эфира — как добиться свето-тени без жёсткого бордюра. Я демонстрирую приём «града» — параллельные стежки постепенно смещаются, будто облако дождя. Дополнительную нежность даёт «ирисовая» скрутка: нити слегка распушены иголкой-бурнашкой, и ворс отражает свет под разными углами.
Эффект объёма усиливает «кордонаш» — нитяной шнур, проложенный под гладью. Он напоминает рельефную линзу и спасает при изображении лепестков георгина. Для фиксации использую микростежок «пико», длиной не более трёх нитей основы, он прячется под верхним слоем и не утяжеляет работу.
Акцентные детали
Когда объект готов на девяносто процентов, наступает время штрих-кодировки — коротких одиночных вколов, передающих блеск росы, искру глаза птицы или микро-скол на яблочной кожуре. Здесь выручает редкий стежок «флоридель»: игла дважды возвращается в одну точку, образуя едва заметную бороздку, луч света там задерживается дольше.
Отдельно отмечу незнакомый большинству новичков термин «карборундовая обрезь». В старых мастерских ей называли остатки шёлка с металлическим напылением. Нити чуть жёстче, чем привычные мулине, поэтому ложатся поверх гладких слоёв и служат финишной искрой — как вспышка фотовспышки на пресс-конференции.
Заключительный кадр моего репортажа — крупный план орденского шёлка, натянутого между рамами. Луч прожектора проходит сквозь переплетение, делая каждый стежок похожим на золотую балку декораций. На фоне тихо звучит счёт до прямого эфира: «пять, четыре, три…». Я выключаю утюг-пресс, снимаю пяльцы и понимаю: гладьевая вышивка вновь превратилась из бытового ремесла в арт-объект, достойный новостной полосы.