Десять точек на карте, каждая будто чья-то дерзкая иллюстрация к несуществующему роману. Все указаны на навигационных снимках, снабжены координатами, но воображение упорно записывает их в раздел «фантасмагория».
Сокотра, Йемен. Равнины острова покрыты древесами Dracaena cinnabari, будто фонарные грибы, сочащие алая гемо гем. Смола выполняет обрядовое назначение, старейшины называют её «кровью дракона» и приписывают эффект гемостатического бальзама. Здесь встречается ксерофитный пустынный розеточник, эндемик, способный складировать дневной жар под корой.
Хашима, Япония. Брошенный угольный комбинат окаменел в форме броненосца. Монолит из бетона издаёт эхолалию волн, а в тоннелях по-прежнему сохраняется запах лигнита. На крышах выросли водорослевые колонии, объедаемые эхиноидами, выброшенными тайфунами.
Тристан-да-Кунья, южная Атлантика. Судоходный радиус погоды вокруг архипелага называется «кольцом Эриниев» — циклоны кружат по спирали и приносят вулканический пепел прямиком на пастбища овец. Сухая лавовая гора хрустит как фольга, под ней выжидает живой стратоконф.
География грёз
Какабан, Индонезия. Внутреннее озеро изолировало медуз, утративших стрекало. Гладь фосфоресцирует при механическом раздражении: достаточно окунуть ладонь, и планктон вспыхнет бирюзовыми сигиллами. Учёные описывают феномен словом «нектонная люминесценция».
Кеймада-Гранди, Бразилия. Тропический палимпсест с самой высокой плотностью Bothrops insularis. Сделав шаг, ощущаешь как земля шипит. Биологи носят сапоги, пропитанные алкалоидным репеллентом из семян купуасу.
Девон, Канадский Арктический архипелагелаг. Пейзаж официально классифицирован NASA как «марсианский аналог». Пологие ложбины образованы полигональной клинкротавой сетью — результат криотурбации. Талагмантия льда подарила острову сеть сухих русел, где тренируются планетоходы Perseverance-Twin.
Тропический палимпсест
Ольхон, Байкал. Степные коридоры чередуются с мшанковыми обрывами. Шаманы называют северную оконечность мысом Шунтэ «местом, где ветер сворачивает шею». Зимой вода леденится до уровня сублимации, образуя криоагаты — кольца из сверхчистого льда.
Лорд-Хау, Австралия. Водоём Блоджетт превращается на рассвете в розовый зёрнистый щербет, когда Dunaliella salina выбрасывает бета-каротин. Около горы Гауэр гнездится палембид — редкий буревестник, чей крик напоминает механическую сирену.
Пальмира, центральный Тихий океан. Лагуна плавится неоном биолюминесценции: сосредоточение Noctiluca scintillans достигает 250 млн клеток на литр. Ночью вода похожа на жидкий индикатор Гейгера, вспыхивая при каждом вздохе ветра.
Арктическая симфония
Сент-Килда, Шотландия. Базальтовые утёсы поднимаются на 430 м, служат барометром для куликов-полярников: чем ниже они садятся, тем быстрее приближается циклон. Со времён эвакуации 1930-го остров вернул себе эолиевый саундтрек — визг ветра без примесей человеческих голосов.
Каждый из этих островов опровергает стереотип о планете «без чудес». Географические аномалии, криотурбации, фосфоресцентные водоёмы и эолиевы монолиты напоминают: фантастика успела материализоваться задолго до того, как начала превращаться в бумагу.