Пока инспекторы шахтнадзора проверяли сейсмодатчики, мои приборы зафиксировали аномальный спектральный пик в диапазоне 440–460 нм. Источник излучения оказался вовсе не кварцевой жилой, а тончайшим бактериальным налётом, распространяющимся вдоль прожилок пирита. Картина напомнила мне старинную миниатюру, где свет струится из-под золочёных переплётов.
Газохимический пазл
Колонии вырабатывают люциферин о подобный пигмент, ранее встречавшийся лишь в литоральных зонах. Анализ масс-спектрометром Orbitrap выявил редкий ион с m/z = 327,13, соответствующий соединению, описанному в каталоге Beilstein как «L-форноцин». Бактерия использует его для хемилюминесцентной детонации атомарного кислорода, формируя голубой ореол в абсолютно тёмной среде.
Микробиальный каркас породы
Петрографические шлифы продемонстрировали, как нити мицелия цементируют трещины, стабилизируя кровлю. Такой биогенный «фермоклин» (зона механической прочности, обусловленной органикой) снизил риск обрушения, а инженеры приняли заслугу на себя. Я зафиксировал сдвиг коэффициента крепости по Протодьяконову с 7,8 до 8,6 благодаря микробному панцирю.
Тригональный скачок значения находки
Самое интригующее заключено в геохронологическом следе. Radiocarbon AMS дал возраст 11 370 ± 40 лет, следовательно, предков современных шахтных бактерий занёс в каверну праисторический паводок. Так возник естественный реактор, где медленное окисление сульфидов питало сообщество дольше любого техногенного энергоблока. В пресс-релиз уже готовятся войти термины «палеоэнергофагия» и «субруда-экосистема».
Я покинул забой, сохранив в герметичном криофлаконе десять миллилитров фосфоресцирующей взвеси. Лаборатория ждёт геномное секвенирование методом Hi Fi-SMART: предвидится серия публикаций о новом роде, получившем рабочее имя Lumipyritobacter subterraneus. Подземный свет напомнил, что даже рукотворная тьма хранит искру живой эволюции.