Фраза, брошенная женой бизнесмена во время тихого семейного ужина, прозвучала как сухой хлопок хлыста: «После развода половина твоего бизнеса будет моей». Я поймал взгляд супруга, в котором за пару секунд промелькнули недоумение, досада, затем холодный расчет. Так начинается очередной процесс, который, уверен, попадет в ленты финансовых изданий наряду с котировками нефти.
В зале заседаний Мосгорсуда я уже видел десятки подобных пар: глянцевая оболочка брачного союза лопается, наружу летят активы, контакты, сертификаты ISO и даже пароль от корпоративной CRM. Однако тут на кону не просто владение таунхаусом или яхтой, а «красное мясо» — доля в высокооборотной сети аптек, оцененной в десять миллиардов рублей.
Правовые шахматы
Семейный кодекс, конкретно статья 34, ставит знак равенства между совместно нажитым имуществом и корпоративными паями, если акции приобретались внутри брака. Контракт, способный разорвать эту цепь, отсутствует, поэтому жена опирается на презумпцию равенства. У юристов это зовётся «аксиома половины», звучит сухо, но режет бизнес-ценности точнее катаны.
Отчуждение доли планируется через выплату компенсации. Суд вправе назначить независимую оценку, затем предложить супругу купить часть акций у жены. Если он отвергнет оффер, дама станет совладелицей и получит «золотой ключик» к бухгалтерии. Тот самый сценарий тревожит партнёров по совету директоров.
Инвестор в кулуарах уже бросил термин «парето-ущерб»: выгода одной стороны неизбежно режет пирог для всех. Один иск — и мультипликатор EBITDA соскальзывает с семи до пяти, банковские ковенанты заходят в ккрасную зону.
Цена тишины
Я встречался с женой в кофейне на Остоженке. Очки-стрекозы, спокойный баритон. Её стратегия проста: форсировать раздел, затем предложить экс-супругу пакет обратно, прибавив к рыночной оценке штраф за моральный ущерб. По сути выкуп тишины, modus operandi, известный ещё в Риме, где его называли argentum silentii.
Она приводит прецедент: дело «Айрис против Нероновича», пробежавшее в 2019-м. Там супруг отказался платить компенсацию, и новым акционером вдруг стала обиженная жена. Неделя — и поставщики приостановили отгрузку сырья, опасаясь внутренней войны. Убыток составил 320 млн рублей. Картина оказалась убедительнее любых угроз.
Я вижу в её маневре тень приёма «ливонское наследство»: берётся актив, вводится медиашум, потом владелец выкупает тишину с премией. Формально закон чист, на уровне латыни — nulla poena sine lege.
Финал без салюта
Супруг срочно нанял команду из трёх арбитражных тяжеловесов. Первый готовит отчёт об ошибках в оценке, второй собирает досье на оппонентку, третий прорабатывает схему cross-holding: доля откладывается на офшорный траст, где применяется право Гернси. Ловкий ход, хотя срок регистрации — восемь недель, счётчик в суде тикает быстрее.
Вечером я разговаривал с его финансовым директором. Тот упомянул редкий термин — «гэзенцыант» (от нем. Gesinnung + Anteil) — мнимая принадлежность, при которой субъекту принадлежит доля на бумаге, но голос отсутствует. Именно такую оболочку планируется навесить на половину акций, предназначенную супруге, превратив её в номинальный сувенир.
Пока юристы кроят схему, репутация брендада получает удары дробью: блогеры вешают сторис с цитатой «ехидно улыбнулась жена», биржевые аналитики понижают прогноз. Я не удивлюсь, если к утру котировки облигаций упадут на сорок базисных пунктов. На бирже семейные драмы пахнут серой.
Клиент стремится сохранить лицо, предлагая медиатора. Он готов отдать дом на Рублёвке, лишь бы защитить сеть аптек. Любопытно наблюдать, как недвижимость превращается в пешку, тогда как корпоративный контроль ценится как королева на последней горизонтали.
Сижу в коридоре суда, слышу очередной вызов секретаря. В воздухе висит запах ксерокса и свежего кофе. Разводы, словно метеориты, каждый оставляет кратер, а юристам достаются коллекционные обломки. Хрустят документы, новые судьбы врастают в архив.
Я заканчиваю заметки и думаю о древнем понятии symmachia — союз воинов. Брак начинался как symmachia, сейчас поле усеяно обломками штампов, налоговых льгот и совместных фотографий. Финал без салюта, только сухое решение суда и длинные хвосты последствий.
Когда председатель огласил вердикт, половина бизнеса действительно отправится жене, если муж не успеет закрыть сделку с трастом. На часах 17:48, шахматный таймер второго акта уже щёлкнул.
Судебный хронометр не знает жалости, он просто движется. Пара когда-то плыла под парусом, теперь гасят друг друга точечными торпедами. В бухгалтерских регистрах останутся цифры без биографии. Фонари через стекло зала мерцают, словно курсоры, ожидая новой строки.