Сразу после полуночи я выхожу на безлюдный перрон станции Новоселово. Льётся неоновый дождь, холодное эхо усиливает каждый шаг криминалистов. На плитке темнеет пятно, напоминающее контур археологической находки. Тело уже увезено, однако воздух ещё насыщен смесью озона и нитроглицеринового шлейфа. По словам дежурного, стрелок действовал в течение трёх секунд, оставив две гильзы калибра 9×19 Parabellum. Третьего выстрела не последовало — затвор, вероятно, заклинил.
Кровь на плитке
Брызги, лежащие северо-восточным сектором, указывают на движение цели навстречу нападавшему. Согнутые перила поглотили часть импульса, что заметно по микровмятинам. Лаборатория уже зафиксировала следы гемосидерина — признак давней анизоцитозной анемии у жертвы, такой диагноз помогает уточнить личность быстрее привычного дактилоскопического пути. В кармане погибшего найден талон Северной радиальной линии, пробитый в 00:11. Время совпадает с показаниями камер, поэтому хронотоп складывается без лакун.
Портрет фигуранта
Съёмка высокого разрешения раскрыла силуэт в сером дождевике. Длина шага — 78 сантиметров, амплитуда рук ограничена, что намекает на феномен «малахагония» — замедленную походку, описанную ещё Фурье. Капюшон прикрывал лицо, однако всплеск света от счётчика Гейгера, закреплённого на стене, вырвал профиль: скуловая дуга широкая, волос нет, брови сросшиеся. Биометры сопоставили параметры с базой задержанных за последние шесть лет. Совпадение выдало Тимофея Лапшина, бывшего егерь-радиолог, уволенного после конфликта с начальством. У Лапшина обнаружен «танталов цикл» — эмоциональная ккривая, при которой периоды апатии сменяются вспышками мономании. Именно подъем кривой, по словам судебного психиатра, способен подтолкнуть к восстановительному убийству — акту, оправдываемому у фигуранта субъективным балансом обиды и справедливости.
Слепые зоны следствия
Камеры захватывают преступника лишь до выхода на улицу, дальше след обрывается в тумане заводских кварталов. Детектор громкого звука в 300 метрах от перрона зафиксировал интервал 0,27 секунды между хлопками, что противоречит полуавтоматическому режиму огня — темп слишком низок для импульсивной очереди. Лапшин, служивший в лесной охране, отлично владеет экзотическим приёмом «карманный выстрел», при котором оружие удерживается внутри одежного рукава. Такой трюк исключает вспышку дульного пламени на камере видеонаблюдения и снижает вероятность «апоплексии вспышки» — временной слепоты свидетелей.
Следствие сталкивается с парадоксом Курта Левина: чем теснее периметр поисков, тем сильнее просачивание информации наружу. В сеть уже ушёл фальшивый портрет, собранный нейросетью. Ошибка очернит случайных прохожих и увеличит социальную энтропию. Я связываюсь с пресс-службой МВД, где подтверждают: в распоряжении группы пока лишь фрагмент ДНК с гильзы. Метаболомика обещает дать ответ быстрее традиционного генотипирования, в смеси компонентов найден маркер пиридамидинен-2-сульфоксина, применяемого хирургами как антисептик. Лапшин участвовал в санитарном отстреле диких кабанов пять лет назад, что объясняет наличие препарата в его походной аптечке.
На краю кадра
Я проверяю окрестные ломбарды. На Коломенской улицеце сдан «Браунинг Hi-Power» — тот самый. Продавец рассказывает о странном покупателе: спокойный голос, запах фенхеля. Последний штрих в портрете — умеренный спленит, заметный по желтушным склерам. Печёночная недостаточность формирует характерный запах трав, описанный криминалистом Саблиным ещё в 1913 году.
Финальный штрих
Дело протянуло медные нити между лесными кварталами, оружейными мастерскими и орбитой маленького обида. Фигурант, словно фугас под тонким слоем глины, ждал своего часа, пока валет случайностей не повернулся требуемой гранью. Остаётся один вопрос: остановится ли хищник после первой крови? Психиатр утверждает, что «танталов цикл» неминуемо катится к новой вершине. Я смотрю на пустую платформу: неоновый дождь захлёстывает рельсы, а красный светофор держит долгую паузу, словно зная ответ раньше протокола.