Документальный релиз 2025 года «Обыкновенный фашизм» предложил свежую деконструкцию хроники нацистской повседневности. Режиссёр Анна Латышева опиралась на приём, придуманный Михаилом Роммом: авторский закадровый комментарий, сдвигающий фокус с грандиозного на интимное. При просмотре я ощутил почти физическое присутствие статистов хроники, лица из далёких сороковых под действием цифровой реставрации приобрели пугающую рельефность.
Глаз камеры и архив
Ленты с Нюрнбергского митинга оцифрованы в 8К, затем пропущены через алгоритм autocolor, что создатели называют «катоптроном» — зеркальной проекцией минувших жестов на зрителя. Комментарий, прочитанный Константином Райкиным, звучит как судебный протокол, где каждый кадр служит уликой.
Монтаж устроен по спирали: сначала бытовые радости при торжественном марше духовых, потом гипертоничный бетанхаус* (ломаный ритм индустриальных битов) под огненные всполохи бомбёжек. Такой рост напряжения вызывает эффект «гёзенкурбена» — психологической дуги, при которой зритель будто огибает прошлое вместе с камерой.
Формула нарастающего ужаса
Звуковая дорожка собрана из сэмплов, найденных в фонде Радио Дойчланд. Сюда входят речи Геббельса, перевёрнутые задом наперёд, шёпот трансформатора времён Веймара и микрофонный шум, срезанный до 16 кГц. Такой коллаж режет слух словно ржавый нож, пробуждая невольную соматику: ладони холодеют, дыхание дробится.
Новый контрапункт финала
Завершающая секция работает без слов. На экране портреты людей, снимавших хронику, их письма, расшифрованные при помощи мультиспектральной съёмки. Когда вспыхивает свет, виден QR-код, при скане открывается база документов, где указан маршрут каждой плёнки, вплоть до бункеров Тиргартена. Такой приём переводит картину из монолога в открытый архив.
Латышева не произносит моральных формул. Вместо них – акустический вакуум, прерываемый стуком телеграфной клавиши. В финальных секундах экран чернеет, однако саундтрек живёт ещё две-три тактовые доли: тишина здесь превращается в чёрную паузу, обнажающую ответственность зрителя.
Премьеру устроил консорциум Euronews Documenta при поддержке Музея германской памяти. Показ прошёл в интерактивном зале Берлинского палеотипа: зрители получали браслет с датчиком гальванической реакции, данные которого выводились на дополнительный экран, переводя физиологию аудитории в живой график. Кураторы именуют метод «эмпатометрией» – замером коллективной проводимости ужаса.
Выход картины совпал с волной обсуждений цифрового ревизионизма. Ленты, обретшие ультра-чёткое разрешение, стирают дистанцию между прошлым и настоящим. Подобный эффект делает дискуссию о фашизоидных тенденциях качественно иной: зритель лишён иллюзии безопасности за музейной витриной.
Работа 2025 года вступила в диалог с версией 1965-го, сохранив пронзительность оригинала и добавив к нему алгоритмическую усидчивость двадцать первого века. Я выхожу из зала без ощущения завершённости хроники, скорее возникает холодная уверенность, что плёнка тянется сюда, в коридоры кинопавильона, и ещё не оборвалась.
*Бетанхаус — сленговый термин для индустриального техно, сочетающего тяжёлые биты и мелодический минимализм.