Утро 14 марта 1968 года встретило жителей пустынного оазиса Скалл-Вэлли кадр или оно видней тишиной, нарушаемой лишь гулом дизелей на полигоне Дагуэй. Через пару часов пастухи увидели, как тысячи мериносов легли на солончаки будто вырезанные ножницами беззвучия.
Я обнаружил в федеральном архиве пачку ламинированных плёнок с надписью «Pony Express». На микрофильмах сохранён телекс, отправленный в Штаб сухопутных войск: «Скот парализован, неизвестный агент».
Расследование архивов
Первый след к трагедии дал атмосферный градиент. Ночь с 13 на 14 марта принесла инверсию — холодный воздух прижался к долине, образовав своеобразный «стеклянный колпак». Любая аэрозоль под ним задерживалась дольше нормативного окна распада.
В ту же ночь на Дагуэй испытали VX — фосфорорганический токсикант второго поколения. Согласно журналу RDS-280, снаряды калибра 155 мм разорвались на высоте сто метров. Северо-восточный бриз, едва заметный — 1,8 м/с, постепенно развернулся к юго-востоку, направив облако вниз по склону.
Фермер Боунс, вспоминающий те минуты, говорил: «Овцы сначала перестали жевать, после чего упали почти синхронно. Зрачки сжались до точек, слюна превратилась в пену». Картина типична для холинергического криза — ацетилхолинэстераза блокируется, нервный импульс закольцовывается, мышцы сводит спастикой.
Химический след VX
Лаборатория департамента сельского хозяйства определила в печёночной ткани овец 24 мкг VX на грамм, что превышает летальный порог втрое. Исследователи использовали газожидкостную хроматографию с азот-фосфорным детектором — метод демонстрирует селективность до 10⁻¹². Дополнительную проверку выполнили по протоколу «Modified Ellman», фиксируя разницу скоростей гидролиза тиоацетилхолина.
Армия отмолчалась тридцать часов, пресс-брифинг прошёл лишь 16 марта. Прибрежные газетчики успели окрестить район «Valley of the Sheep Apocalypse», а местные фельетонисты сочинили хокку: «Снег розовеет / безмолвные рога в пыли / пустыня стынет».
Эхо для экологии
Гибель овец стала триггером пересмотра протоколов химических испытаний. Конгресс ввёл мораторий на открытые распыления к 1970 году, а термин «скулл-валлийский фактор» стал жаргонным синонимом незапланированного выброса. Зоонозы не проследовали, хоть койоты страдали конъюнктивитом — VX гигиенически устойчив, летучесть низкая, но ранние росы помогли дезактивации.
Спустя годы экологи нашли в донных отложениях Солёного ручья следы этилфосфоновой кислоты — конечной метаболит VX. Концентрация 0,14 ppm не угрожала пищевой цепи, однако служила химическим маркером трагедии, словно шрам на геологической коре региона.
Долина сохранила будничный вид: шалфей, геоглифы пересохших арройо, редкие антилопы. Туристы останавливаются на минуту, делают снимок у корявого знака «Sheep Monument» и уезжают, не замечая запаха, еле уловимого при рассветной росе. Я слышу его каждый раз, когда ветер приносит горьковатый шепот фортифрина — так химики называют остаточный аромат VX.