Я приехал к ледовой арене «Метеор» в шесть утра — электрический хруст ламп напоминал колебания камертонов, а тонкий туман из жидкого азота степенно стелился над площадкой. Катя Соколова, одиннадцатиклассница из Ярославля, разминалась у борта, перебирая пальцами кружево шнурков. Тренер Ирина Полевиченко расчерчивала палкой схему дорожки — спираль, твизл, поддержка с выбросом. Пары разогревались под метроном, бегущие шаги бульвар или по льду, как кисти по муаровой ткани.
Утро на катке
Комбинация началась ровно в 06:17: двойной риттбергер, переворот партнёра, выезд в кантилевер. Катя удерживала ось, словно гироскоп, пока партнёр Тимофей Лыткин — студент хореографического факультета — готовился к лифту «турбийон». Шаг, разгон, взлёт. На высшей точке девичьи коньки звякнули по воздуху, после чего лезвие сорвалось на внутреннее ребро. Одну сотую секунды фигура застыла в параболе — дальше началась баллистика без страховки. Лёд встретил спортсменку сухим щелчком, похожим на лисий хвост бича.
Минуты после падения
Зал стих. Пульсометр на запястье ассистента мигнул 180 уд/мин. Я слышал, как воздух выходил из лёгких Кати — короткий, прерывистый. Угловой врач Дмитрий Флёров, специалист по травматологии, ввёл лидокаиновую блокаду в область clavicula, прощупав крепитацию. Диагноз прозвучал через пять минут: «перелом хирургической шейки плечевой кости, разрыв акромиально-ключичного сочленения, контузия лёгкого». В терминологии медиков — «triade skater».
Диагноз и последствия
Операция в НИИ Склифосовского продолжалась два часа тринадцать минут. Хирурги использовали титановую пластину «парусного» типа, разработанную для экстремальных акробатов, углеродное волокно фиксировало сустав, снижая риск капсулита. Катя пришла в сознание вечером, попросила включить Шуберта — «Гретхен за прялкой». В палате висел рисунок: карандашный конур танца, над которым рукописно значилось «лед — зеркало желания».
Реабилитация займёт полгода: кинезиотейпирование, катоновые лонгеты, сессии протонной терапии. Тренер пересматривает программу: флип вместо тройного акселя, упор на линии корпуса, упрощённый выброс. Несколько дней назад Катя написала в дневнике: «Скользить — значит договариваться с гравитацией, я вернусь, заключу новый контракт с силой притяжения». Лёд не забывает ушибов, однако снует памятью, как шелкопряд — прядь за прядью. Увидим ли мы её на Кубке Первого снега в декабре? Медкарта молчит, а взгляд девочки дрожит, будто чайка над полыньёй, готовая снова поднять крыло.