Я наблюдаю, как ежедневная сводка событий усеяна саркастическими мемами, гротескными флеш-мобами, дерзкими фильтрами дополнённой реальности. Хроника приобретает оттенок карнавала, хотя в мозаике новостей хватает тревоги.
Комментаторы встречают тревогу смеховой литургией: «тралалело-тралала» звучит вместо протеста, заменяет официальную риторику. Подобная интонация действует словно броня из папье-маше: выглядит хрупко, однако отражает удары информационных авралов.
Истоки феномена
Первые ростки подобной стратегии прослеживаю в дадаистских манифестах столетней давности. Нонсенс легализовал бессилие перед обрушивающимися смыслами, превращая его в игру. Ныне абсурд берёт на себя сходную роль, но арена сменилась с кафешантана на ленты соцсетей.
Психотерапевты давно описывают механизм «кверулянтство» — склонность искать справедливость через бесконечные жалобы. Абсурд идёт иным маршрутом: он не спорит, он танцует. Танец побеждает тем, что правило уже пропела мелодия хаоса.
Гигиена сознания
На утренней планёрке я попросил коллег подсчитать, сколько раз за час эфир включал фразы «не верится». Двадцать три. Такой показатель выхолащивает смысл и вступает в соревновательный режим с фактами. Без маскированного смеха аудитория рискует впасть в информационный коллапс.
Здесь вступает принцип «анемнесон» — забывание для сохранения ресурса. Термин встретил в византийских хрониках: монахи советовали очищать память, словно вытряхивать пыль из ковра. Абсурд ускоряет процедуру, заменяя мучительный анализ фейерверком несоответствий.
Политический глитч
Власти любой эпохи ставят на линейность нарратива. Когда транспарант «тралалело» разрушается на пиксели, цензура теряет точку опоры. Маячущий хаос действует как глитч в видеоигре: код остаётся прежним, но герой проскальзывает сквозь стену.
Читатель новостных лент прибегает к гротеску из прагматических побуждений. Сарказм снижает адреналиновую детонацию, возвращает чувство контроля. Социальный психолог Д. Левенталь описывал сходный эффект при коллективном пении на бомбардируемых улицах Лондона.
Существует опасность обратной крайности: тотальный карнавал превращает реальность в глубоко фальшивый маскарад. Когда каждое сообщение обёрнуто дурацким фильтром, границы катастрофы размываются. Я фиксирую всплеск феномена «ахаизация» — переход серьёзной повестки в жевательную резинку смайликов.
Репортёр обязан удерживать планку документальной строгости, при этом не ломать хрупкие щиты аудитории. Выстраиваю собственный алгоритм: факт, пауза, ироничный оффтоп, возведение факта в квадрат. Гармония получается шаткой, однако работает лучше дидактики.
Коллега из Нигерии описал случай, когда комментаторы трансформировали репортаж о массовых отключениях в танцевальный флеш-моб с треклятой песенкой из 80-х. Узел напряжения распустился, но в чате возникла новая проблема — инфантильное обесценивание трагедии. Границы защиты тонкий как плёнка мыльного пузыря.
Поэтому я замыкаю круг, возвращая абсурд к исходной функции: щит, а не усыпляющий газ. Поддерживая эту настройку, медиа-среда вправе снизить уровень паники без эвакуации самоуважения зрителя. Секрет кроется в дозировке, сродни аптекарской сварке антидота.
Легитимизация нонсенса помогает обществу сходить с ума по расписанию, а не хаотично. Смех превращается в предохранитель, громоздящийся поверх оголённых проводов. «Тралалело-тралала» исполняет соло, пока за ширмой кипят подлинные расчёты будущего.