Осенью 1774 года фармацевт Карл Вильгельм Шееле закрыл мужчоную колбу зелёным полотном, защищая глаза от резких отблесков. Внутри кремнёвая крошка MnO₂ и концентрированная HCl вступили в реакцию, выпуская тяжёлый, сладко-едкий газ. Коллеги описали оттенок «цвета молодой травы», потому Шееле ввёл латинизм «dephlogisticated muriatic acid» — дефлогистированная соляная кислота. Флогистон вскоре уйдёт в архив, но рождение будущего хлора уже зафиксировано в эпистолярии Уве Бергмана.
Газ с зелёным сиянием
Шееле проверил способность вещества отбеливать индиго и убивать плесень — признаки сильного окислителя. Учёный подозревал присутствие кислорода, однако последующие опыты Лавуазье, Гей-Люссака и Тенара не выявили притока воздуха. Термин «chlorine» (от греч. «χλωρός» — бледно-зелёный) ввёл Хэмфри Дэви в 1810 году, когда спектр, плотность и отсутствие основности убедили лондонское Королевское общество: перед ними не кислота, а полноценный элемент.
Металл в облике дуги
Декабрь 1807 года. Дэвид направил гальваническую дугу Вольтовой батареи на белый расплав едкой соды NaOH. Вязкий металлический шарик всплыл, давая серебристый блеск, мгновенно покрывшийся серой плёнкой оксида. Сплавить натрий удавалось и арабским металлургам в VII веке с помощью угля, но чистого тела не удавалось отличить от калия без электрохимии. Дэви предложил имя «sodium», заимствовав латинское «soda», а немецкая школа закрепила «natrium» по древнеримской «natron».
Элементарный статус признан
К 1825 году каталоги Берцелиуса уже ставили № 11 и № 17 в отдельные графы, подчёркивая контраст: щелочной металл, тяготеющийй к электроотрицательным партнёрам, и ядро дезинфицирующего газа. Современное распределение объясняет разницу энергетических уровней: одномерный s-электрон против почти завершённой p-оболочки. В химической журналистике их союз метафорически называют «солёным музыкальным аккордом»: соль вкуса рождается из столкновения двух противоположных миров, открытых длиной человеческой руки — колбой Шееле и батареей Дэви.