Я веду хронику археологических находок шесть лет и нередко сталкиваюсь с предметами, чья функция по-началу скрыта. Одним из таких артефактов стал обожжённый глиняный зверёк высотой два пальца, обнаруженный под слоями культурного отложения в возвышенности Казылтепе.
Первое впечатление — амулет, однако тщательный анализ следов износа и расположения отполированных участков показал: фигурку держали дети.
Крошечный предок плюшевых
Возраст изделия определён радиоуглеродным способом: около шестидесяти одного века до н. э., старше египетских писаний. Глина включает пепел дикорастущей полыни и кварцевую крошку, придававшие предмету стойкость к ударам — своеобразный аналог современного ABS-пластика.
Под нижними лапами я заметил остатки красочного слоя на основе киновари. Значит, объект когда-то алел, словно рассветный марс. Детали рельефа — особенно ушки и хвост — усилены технологией прутовидных вставок из овечьего шерстяного волокна, обуглившегося при обжиге. Благодаря такой конструкции игрушка не крошилась при падении.
Голос материала
Палеосоника — метод прослушивания микротрещин при сдавливании образца — помогла восстановить акустический профиль вещи. При встряхивании игрушка покрякивала, внутри скрывались глиняные шарики диаметром три миллиметра. То есть предмет сочетал функцию маракаса и скульптуры.
Я разговаривал с профессором Ноем Берхуном, специалистом по этноархеологии. Он напомнил термин «имплиситная социализация» — процесс, при котором ребёнок усваивает нормы через игру. Следовательно, уже неолит распространял идеи мягкой коммуникации.
Нить кроется в руке
Поверх глаз мастер нанёс микровдавления кончиком обсидианового шила. Под микроскопом они формируют писиграфический узор — специфический почерк резца. Узор совпал с украшениями на глиняных горшках того же слоя: племенной знак гончара, подписавшего собственную работу пять тысяч лет до шумерских клинописей.
Я держал в ладонях самую раннюю подтверждённую игрушку Земли: хрупкое свидетельство стремления ласкать реальность формой и звуком. Даже через шесть тысячелетий изделие передаёт лёгкую энергетику смеха, будто ветер шевелит траву над селением, где зарождалась игра.