Полночный абиссинок
Я стоял у витринного стекла ботсада Аддис-Абебы, когда передо мной раскрылся абиссинский гладиолус Gladiolus abyssinicus: рубиновые лепестки с дымным отблеском хранят запах сухой лавы. Цветок — типичный пенумброфит, любитель полутени, термин обозначает организм, получающий оптимум фотонов при рассеянном, а не прямом свете. У абиссинка цветение длится лишь семь утренних часов, и после полудня чашечка схлопывается, будто часы песочные перевернули.
Лунный ледник
Межгорных озёр Лусонского хребта на Филиппинах я встретил jade vine Strongylodon macrobotrys. Бирюзовые серпы соцветий свисают гроздьями до метра, переливаясь как кристаллы альбедолита — породы, отражающей свыше 90 % света. Нектар густой, напоминает сироп агавы, накрахмаленный прохладой. Туземные колибри-эрмитины устраивают пир, опыление происходит ночью: ультрафиолетовая флюоресценция ведёт их, словно дорожные огни аэродрома.
Тихий симбиоз
Поиски dendrophylax lindenii, призрачной орхидеи, завели меня в болотные кипарисовые колодцы Флориды. Корней почти нет: фотосинтез движется через ризоиды, прилипшие к коре. Биологи называют такой тип существования эписимбиотрофией — поглощением влаги и минералов непосредственно через поверхность стебля. Цветок испускает аромат зеленого яблока в четыре часа ночи, к этому времени сфеногамные мотыльки — насекомые-опылители с длинным хоботком — уже кружат среди паровых облаков.
Древняя камелия
Middlemist red, исчезнувшая в дикой природе, переживает второе рождение лишь в двух оранжереях мира. Я видел куст в Чизике: вегетативные побеги обёрнуты фольгой, чтобы удержатьдержать влагу. У цветка тяжелый, тальковый аромат. Пыльца содержит редкий флавоноид аллотахнин, фиксирующий ультрафиолет и предохраняющий зерно от мутаций.
Франклиния-фантом
Franklinia alatamaha, открытая Баграмом ещё в XVIII веке, вымерла на естественной территории Джорджии, но продолжает жить в питомниках. Я держал в руках её семена: гладкие, как отполированный гематит. Прорастание запускается лишь после тройной стратификации — переменных циклов +4 °C, −2 °C и +10 °C. Хрупкая белая чашечка источает аромат лимонного янара — эфирного масла, содержащего редкий циклический терпеноид.
Космический десерт
Chocolate cosmos Cosmos atrosanguineus издалека напоминает бархатный диск старинного граммофона. При нагреве до 25 °C лепестки выделяют метилфенилкетон, пахнущий горьким какао. Свою красно-чёрную окраску растение обязано пигменту атероскарлатину, сохраняющему цвет даже при гербарийной сушке.
Серебряная невидимка
Утренней зарёй на вершинах Мауи я заметил silversword Argyroxiphium sandwicense: серебристые листья, покрытые трихомами — волосками, отражающими избыточный ультрафиолет. Соцветие выбрасывается раз в полвека, после чего растение погибает. Местные называют этот цикл «генетическим фейерверком».
Орхидея за миллион
Шэньчжэнь Нонгке — гибрид, выведенный китайскими агрономами за восемь лет тайных опытов. На аукционе 2005 года экземпляр ушёл за $200 000. При макросъёмке пыльник демонстрирует структуру штифтостадия (трёхмерную решетку из хитиновых пластин), повышающую устойчивость к влажности.
Кадупул — цветок без цены
Эпифиллум Epiphyllum oxypetalum распускается в 23:00 и вянет к рассвету. Лепестки тоньше сигаретной бумаги, содержат эфир дисульфида бутила с запахом дождя и кумквата. Я ловил аромат микрошприцем и передавал хроматографу прямо в джунглях Канди. После распада чашечки остаётся семенная коробочка-эхокарп, напоминающая ракушку на темной воде.
Ютан Полуо
Легендарный цветок будды появляется на металлических поверхностях там, где конденсируются аэрозоли кальция. Я наблюдал колонию под электронным микроскопом: диаметр венчика — 0,3 мм. Биологи относят его к роде Desmodium, феномен октофореза (внезапного массового цветения после семи-восьми лет латентности) до сих пор не расшифрован.
В каждом приведённом случае редкость объясняется узкой экосистемой, медленным жизненным циклом или вмешательством человека. Наблюдать такие цветы — словно читать рукопись, написанную светом и временем.